Лунное самоходное шасси. Первые результаты

Фото из книги «Космические роботизированные комплексы»

Фото из книги «Космические роботизированные комплексы»

7 Мая 2020

Лунное самоходное шасси. Первые результаты

Итак, важный этап в создании лунного самоходного шасси был завершен к маю 1964 г.: была обоснована возможность создания такого шасси, подготовлено предварительное техническое задание для дальнейших работ, а также разработана системная программа их обеспечения.

Отчет коллектива Всероссийского научно-исследовательского института (ВНИИ-100), содержавший результаты выполненных разработок, был назван «Определение возможности и выбор направления в создании шасси аппарата “Л-2”» и увидел свет в июне 1964 г. В этом отчете на основе аналитических, конструкторских и экспериментальных работ была изложена инженерная концепция создаваемого лунного шасси. Был приведен его возможный технический облик — как в гусеничном, так и в колесном вариантах, и, кроме того, авторы отчета сформулировали основные проблемы, связанные с реализацией аппарата, что называется, «в металле».
Об основной проблеме речь уже шла в первой нашей публикации, и проблема эта действительно казалась тогда трудноразрешимой: каков же он, грунт Луны? В упомянутом отчете этому был посвящен целый раздел, цитату из которого приводит в своих исследованиях историк космонавтики В. Н. Куприянов. Этот текст мы посчитали необходимым привести и здесь: «…Силикатная порода в пенно-пористом или раздробленном состоянии, состоящая из 40–70 % SiO2, 10–30 % Al2O3, остальные окислы железа, кальция, калия, натрия, магния, что соответствует вулканическим туфам, шлакам или пирокластическим материалам на Земле. Структура вещества сильно переработана под воздействием вакуума, жестких излучений, солнечного ветра и метеорных ударов, приводящих к иссечению породы и формированию особого грунта “лунита”, не имеющего прямых аналогов на Земле. Прочность наружного покрова 0,2–1,0 кг/см2». Заметим, что экзотический термин «лунит» впервые появился в этом отчете, но такое наименование впоследствии не прижилось.
Было решено провести сдачу этого, предварительного этапа работ, все необходимые отчетные мероприятия в организации-исполнителе. И представитель заказчика академик Сергей Павлович Королёв был приглашен в Ленинград, во ВНИИ-100. 
Приехал С. П. Королёв с большой группой заинтересованных в результатах работы лиц, большинство из которых были его давними соратниками: М. К. Тихонравов, С. С. Крюков, К. Д. Бушуев, А. П. Абрамов, В. В. Молодцов, В. П. Зайцев (последний в королёвском ОКБ-1 «вел» проект лунохода и курировал работы с ВНИИ-100). Со стороны ВНИИ-100 в проведенном совещании участвовали: В. С. Старовойтов, директор, А. Л. Кемурджиан, основной докладчик, Г. Н. Москвин, начальник конструкторского отдела, Ф. Н. Абрамов, начальник планового отдела, А. В. Мицкевич, В. И. Комиссаров, И. И. Розенцвейг, П. Н. Бродский, М. Б. Шварцбург, Л. Х. Коган, А. П. Софиян и другие.
Как отмечают авторы капитального труда «Космические роботизированные комплексы», посвященного истории создания луноходов, этот визит С. П. Королёва в Ленинград, как любое значимое событие, быстро оброс легендами и конструкторскими байками. Так, по свидетельству И. С. Болховитинова, одного из активных участников создания луноходного шасси, С. П. Королёв перед началом работ с ВНИИ-100, вспоминая предыдущий, не самый удачный опыт работы с организациями-соисполнителями по «луноходной теме», якобы сказал: «Интересно бы посмотреть на этих чудаков, которые за такую работу запросили столь мало». Получив приглашение приехать в Ленинград для участия в сдаче отчета, он пошутил: «Ладно, я давненько в Русском музее не был… Приеду». Исторический визит состоялся 31 мая 1964 г.
Естественно, в ходе обсуждения будущей работы возник вопрос о ресурсе создаваемого шасси. А. Л. Кемурджиан в своем выступлении определил его в 1000 км пройденного пути. По воспоминаниям И. С. Болховитинова, здесь последовала реплика С. П. Королёва: «…Вы хоть десять километров пройдите. Уменьшите вы этот ресурс». После дискуссии решили заявить 100 км, предложенная Королёвым «десятка» выглядела как-то несолидно. Впрочем, здесь Сергей Павлович оказался абсолютно прав: первый луноход прошел именно те самые десять километров. Но справедливости ради надо вспомнить, что причиной тут был не отказ шасси, а запыленность и деградация солнечных батарей. Сколько реально прошел бы этот первый аппарат, сегодня сказать трудно, у второго лунохода «пробег» составил около сорока километров…
С. П. Королёв активно участвовал в обсуждении доклада, который сделал А. Л. Кемурджиан, живо интересовался представленными иллюстративными материалами. Как конструктор от бога, он не мог не оценить и широту охвата, и глубину разработок, пусть даже предварительных, и системную организацию работ, и обоснованность запрашиваемой разработчиками опытно-экспериментальной базы. По итогам обсуждения отчета С. П. Королёв якобы сказал: ¬«…вижу, дело в надлежащих руках. Вам делать». А на вопрос о том, какой же вариант шасси выбрать — гусеничный или колесный — последовал ответ: «Вы специалисты, вам и решать».
Рискнем предположить, что участие в обсуждении этого отчета о предварительном этапе работ по созданию лунного шасси, которому предстояло передвигаться по предположительно твердой лунной поверхности, побудило С. П. Королёва 28 октября 1964 г. официально утвердить модель лунного грунта: «…достаточно твердый грунт типа пемзы…» 
Таким образом, в наступавшем 1965 г. ВНИИ-100 был готов приступить к конкретной конструкторско-экспериментальной работе над летным образцом лунохода. Коллектив, руководимый А. Л. Кемурджианом, сосредоточился на создании самоходного шасси, которое, как мы уже говорили, и делало этот аппарат лунным роботизированным транспортом. Начало конкретного проекта было официально оформлено в решении № 23 Военно-промышленной комиссии при Совете министров СССР, 10 февраля 1965 г. поступившим во ВНИИ-100.
Техническое задание не изменилось по отношению к предварительному: масса шасси — не более 900 кг, скорость — около 4 км/ч, потребляемая мощность 1000 Вт в течение 10 минут и 250 Вт — номинальная. И это только для механизмов подвижного шасси. Ну, и еще: будущая самоходная машина должна работать в условиях перепада температур от +150 °C до –130 °C, при пониженной гравитации, в вакууме и других «особенностях климата» на поверхности Луны.
На всех широко известных фотографиях Лунохода-1 мы видим хорошо знакомое нам восьмиколесное шасси. Впервые эти восемь колес появились в конструкторской проработке лунного аппарата в следующем отчете ВНИИ-100 (май 1965 г.) — «Разработка шасси самоходного автоматического аппарата для исследования Луны по теме “Шар” (эскизный проект)», в варианте, который должен был обеспечить повышенную надежность системы. Заметим: в выводах по проведенным работам вариант гусеничного движителя пока не отметался. 
Для отработки ходовых качеств шасси с гусеничным движителем был создан его упрощенный ходовой макет, а для проверки шасси с колесным движителем — упрощенный ходовой четырехколесный макет. В соответствии с техническим заданием ОКБ-1 оба макета выполнялись по одинаковой компоновочной схеме: рама, на которой в дальнейшем предусматривалось размещение модульного оборудования, с присоединенным к ней движителем. Оба макета прошли ходовые испытания на полигоне ВНИИ-100 в самых различных грунтово-рельефных условиях, и были получены сравнительные оценки тягово-сцепных характеристик того и другого типа движителей. Ходовые макеты оснащались телекамерами для отработки дистанционного управления шасси. Они позволили более четко сформулировать требования к блоку автоматики шасси, а также еще раз показали необходимость определения опорной проходимости грунта в направлении движения.
Все ходовые испытания были сняты на кинопленку, и фильм стал составной частью представленного в мае 1965 г. отчета.
В конце 1965 г. под председательством С. П. Королёва состоялось расширенное заседание научно-технического совета ОКБ-1,¬ который рассмотрел результаты работы ВНИИ-100, представленные А. Л. Кемурджианом и его заместителем П. С. Сологубом. Результаты были одобрены и приняты для дальнейшей реализации. 
По окончании заседания Королёв познакомил представителей ВНИИ-100 с Георгием Николаевичем Бабакиным, главным конструктором Научно-производственного объединения им. С. А. Лавочкина (НПО), сказав, что все дальнейшие работы по беспилотной «лунной тематике» переданы в эту организацию. Затем С. П. Королёв пригласил А. Л. Кемурджиана и П. С. Сологуба к себе в кабинет, где продолжилось, уже неофициально, обсуждение дальнейших взаимоотношений ОКБ-1 и ВНИИ-100. Сергей Павлович отметил существующие в тот момент сложности с созданием нового носителя Н-1, но заверил: «…Луну американам [любимое словечко Королёва, по воспоминаниям его соратников. — М. О.] не отдадим». Относительно дальнейшего сотрудничества ОКБ-1 и ВНИИ-100 сказал, что у него есть идеи на этот счет, но обсуждение их откладывается на будущий февраль, поскольку он в начале наступающего года должен лечь в больницу. К великому сожалению, планам этим не суждено было сбыться — 12 января 1966 г. Главный конструктор ушел из жизни. 
После аудиенции у С. П. Королёва состоялась подробная беседа А. Л. Кемурджиана и П. С. Сологуба с Г. Н. Бабакиным относительно будущей совместной работы. Бабакин попросил передать в его фирму все материалы по первому этапу работы и сделать доклад для ведущего конструкторского состава на расширенном заседании научно-технического совета. Были согласованы сроки подробного знакомства разработчиков шасси с новым для них предприятием-заказчиком.
Таким образом, начался новый этап создания лунохода — работа с НПО им. С. А. Лавочкина, ставшего головной организацией нашей страны по лунным исследованиям.

Михаил ОХОЧИНСКИЙ 
(Первый материал рубрики читайте 
в январском номере нашей газеты)
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ВЕСТНИК ВЫСШЕЙ ШКОЛЫ. 3–4 (158–159) МАРТ-АПРЕЛЬ 2020
Источник:  https://nstar-spb.ru
Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~xyAfL


Газета «Санкт-Петербургский вестник высшей школы»

Санкт-Петербургский вестник высшей школы

музыкальный вестник