«Единое образовательное пространство — это фактор национальной безопасности»

Фото: РГПУ им. А. И. Герцена

Фото: РГПУ им. А. И. Герцена

17 Февраля 2020

«Единое образовательное пространство — это фактор национальной безопасности»

222-й год в истории Российского государственного педагогического университета имени А. И. Герцена стал исключительно богатым на события. Старт новых проектов и дальнейшее продвижение уже состоявшихся, становление принципиально иного взгляда на образовательный процесс и активные шаги навстречу решению самых актуальных проблем педагогики. Об этом — в интервью с ректором университета профессором Сергеем Игоревичем Богдановым.

— Уважаемый Сергей Игоревич, расскажите, пожалуйста, об уникальном проекте Герценовского университета — «Педагогических сезонах». Довольны ли вы его реализацией?
— Спасибо за вопрос. «Педагогические сезоны» — это очень важный не только для нашего университета, но и для города проект. Сегодня ректоры мечтают о том, чтобы новые современные кампусы их университетов находились в экологической зоне, километрах в сорока от города, и включали в себя всю спортивную инфраструктуру, общежитие и гостиницу, научные лаборатории и многое другое. Я бы тоже с удовольствием создал для нашего университета, к примеру, такой эколого-биологический кластер в Вырице, где с 1937 г. работает Агробиологическая станция РГПУ им. А. И. Герцена. В то же время мне кажется, что специфика нашего университета и его миссии предполагают нечто другое. Герценовский университет в хорошем смысле обречен на то, чтобы в режиме регулярной каждодневной работы в сетевом формате поддерживать отношения с огромным количеством образовательных учреждений. Это правильно, поскольку ни один университет России не обеспечивает ежегодно таким количеством выпускников столько регионов нашей страны. По существу, это важнейшая миссия, и не будет преувеличением сказать, что наш университет работает на будущее России. Именно поэтому в кампус Герценовского университета должен иметь возможность прийти любой школьник, любой учитель, любой родитель. В этом смысле размещение нашего вуза в центре Санкт-Петербурга имеет особое символическое и прагматическое значение. 222 года в сердце нашего города целые поколения педагогов занимаются самым главным делом из всех возможных — создают будущее России. Поэтому идея открыть кампус университета для петербуржцев и гостей Северной столицы возникла совершенно естественно. В каком-то смысле ее реализация стала испытанием для нас — все наши тревоги сводились к тому, сможем ли мы создать необходимую мотивацию, для того чтобы тысячи и тысячи людей всех возрастов пришли в наш кампус и нашли здесь что-то важное для себя. Это был важный для самопознания опыт. К счастью, можно констатировать, что этот проект получился. Мы приступили к его реализации в июне прошлого года, и за лето к нам пришло около 18 тысяч человек, было проведено больше 300 мероприятий. К счастью, инфраструктура университета выдержала, обошлось без ЧП, мы приобрели около пятидесяти новых партнеров. Наш центральный кампус оказался на 5–6-м месте по посещаемости в это лето, и для первого раза это, по-моему, очень хороший результат, принимая во внимание тот факт, что мероприятия были не просто фестивального характера, а всегда имели еще и серьезную педагогическую, и даже научно-исследовательскую направленность. Около тысячи двухсот человек приняли участие в организации этих мероприятий. На площадке постоянно работало около 250 волонтеров, и для них это тоже стало замечательной практикой. Не случайно «Педагогические сезоны» стали одним из четырех важнейших проектов развития нашего города в этом году. И самое главное — проект не завершился по окончании летнего сезона, он продолжается и сейчас в несколько ином формате. Только осенью к нам пришло около 7 тысяч человек. Нам важно было сделать проект всесезонным, потому что для нас это возможность ощущать те ¬реальные проблемы, с которыми сталкиваются сейчас семьи, проблемы, связанные с тем, что наши дети очень изменились. «Педагогические сезоны» — это новая прививка, необходимая для эффективной деятельности университета. Этот проект вызвал к жизни еще два важных проекта, которые мы начали реализовывать сейчас. Один из них — создание педагогической «Точки кипения», призванной стать своего рода магнитом, который должен привлечь на нашу территорию всех искренне заинтересованных в вопросах, связанных с образованием, воспитанием наших детей и развитием теории и практики современной педагогики. Второй проект — мы мечтаем о том, чтобы на нашей базе появился первый технопарк образовательных технологий, который станет тем важным центром, где будут реализовываться теория и практика современной педагогики. Я считаю, что Герценовский университет должен быть открыт городу, ведь само по себе нахождение в самом его сердце накладывает определенные обязательства. И очень рассчитываю на то, что через реализацию «Педагогических сезонов» мы получим не только стимул для дальнейшего развития основной для нас деятельности, но и какие-то ресурсы, ведь мы работаем в том числе и в интересах города, и поэтому надеемся на его помощь. 

— Герценовский университет называют флагманом инклюзивного образования. Как вам кажется, готово ли современное общество к инклюзии? Ведь помимо довольно серьезной задачи по техническому оснащению школ нужно решить не менее важный вопрос — как ребенку-инвалиду не дать почувствовать себя изгоем и помочь ему стать полноправным участником образовательного процесса.
— Вы затронули очень актуальный вопрос. Большим достижением нашего общества является тот факт, что в последние годы показатели детской смертности резко снизились. Однако это породило целый ряд новых вызовов и необходимость выстраивания такой системы, которая смогла бы адаптировать ребенка с самыми разными особенностями к современной действительности. В нашем университете действительно очень серьезная и давняя традиция развития коррекционной педагогики. С 1806 г. здесь на отдельном институциональном уровне существует подразделение, которое занимается этими вопросами, — это совершенно уникальный показатель. На самом деле инклюзия становится особенно важной не только в связи с тем, что у нас большое количество детей, которыми мы должны заниматься, чтобы обеспечить их полноценное существование в обществе, — современное образование в принципе должно быть инклюзивным. И вопрос относительно самостоятельного образовательного маршрута, который должны проходить обучающиеся, актуален практически на всех уровнях образования. Готово ли к этому общество? На этот вопрос нельзя ответить однозначно, я бы скорее сказал так — сейчас начались процессы, которые могут подготовить его к этому. Это и новые методики, которые учитывают тот важный факт, что дети сегодня совершенно другие, они отличаются от предыдущих поколений детей по многим аспектам того, как они выстраивают отношения с действительностью. В Герценовском университете созданы два федеральных центра, которые занимаются тем, чтобы подготовить Северо-Западный регион к реалиям инклюзивного образования. Здесь можно ознакомиться со всеми существующими современными методиками, и сейчас уже более 30 образовательных учреждений регулярно работают с этими центрами. К тому же нельзя не отметить, что руководство страны и наше профильное министерство уделяют большое внимание этой проблеме, и сейчас в регионах России созданы около тринадцати таких федеральных центров сетевого взаимодействия образовательных организаций. Конечно, есть проблемы с оборудованием, которым необходимо обеспечить образовательные учреждения, но они решаемы. Важно, что такого рода практики вызывают интерес не только у нас в стране, но и в странах СНГ. Только что в Петербург приезжала представительная делегация из Узбекистана. Мы уже в течение года тесно сотрудничаем с коллегами по линии дошкольного коррекционного образования. В течение нескольких дней члены делегации изучали опыт и возможности Герценовского университета. Итогом визита стало подписание договора по созданию нашего филиала в Ташкенте, ориентированного в первую очередь на работу с детьми дошкольного возраста по программам коррекционной педагогики. В целом, если сохранится такое же внимательное отношение руководства страны к этой важнейшей задаче, которая стоит перед всеми нами, то я думаю, что мы с ней справимся. 

— Нуждается ли система повышения квалификации педагогов в нашей стране в какой-либо модернизации?
— Конечно, эта система требует существенной модернизации. В нашем университете за последние пять лет около 20 тысяч педагогов прошли повышение квалификации по самым разным направлениям, но это не решает всех проблем. Существующая сейчас система, сохранившаяся еще с советских времен, подразумевает работу целого ряда институтов повышения квалификации и развития образования, и, к сожалению, всё это уже не соответствует требованиям сегодняшнего дня. Я надеюсь, что руководство страны это тоже понимает, и общими усилиями мы сможем это изменить. Определяющая роль в повышении квалификации должна принадлежать ведущим вузам, и в первую очередь ведущим педагогическим вузам. И конечно, в целом ряде классических университетов сейчас развиваются интересные программы магистратуры, которые тоже можно расценивать как повышение квалификации. Необходимо перенести точку опоры на эти вузы, которые каждый год имеют практику работы с новыми и новыми поколениями студентов, и тогда система повышения квалификации будет работать более продуктивно, чем сейчас. 

— Еще об одном проекте мы узнали в стенах вашего вуза. Это «Герценовский календарь». В 2019 г. он начал издаваться небольшим тиражом и вызвал большой интерес читателей. Каким вы видите его развитие? 
— Формат календаря довольно распространен, и многие вузы сейчас создают подобные проекты. Жизнь вуза по природе своей циклична, одни и те же события повторяются из года в год. Это разумный отработанный веками цикл, на который можно опереться для того, чтобы осуществлять интеллектуальную экспансию в хорошем смысле этого слова — создание плодотворной идеологической основы для нашего коллективного существования. Кроме печатного формата календаря у нас создаются и сетевые формы его реализации, и многие обращались именно к электронному варианту этого информационного источника. Мы стараемся привлечь к сотворению этого календаря максимальное количество универсантов, и не только герценовцев, но и всех интересующихся вопросами образования и педагогики. Важно сделать его результатом коллективного творчества. Сейчас в календарь включены примерно 1500 дат и событий. И возможно, мы организуем конкурсы на главное событие дня, главный комментарий к этому событию, картинку дня. Если у нас получится сделать этот проект результатом коллективного существования в прямом смысле этого слова, то это будет тот результат, к которому мы стремимся. Полуторагодовой путь реализации этого проекта можно считать успешным, однако с нового семестра, примерно с середины февраля, мы перейдем на качественно другой уровень — создание индивидуальной карты, по которой сможет проложить свой маршрут любой человек, интересующийся проблемами образования, историей города, нашим местом в российской культуре, в мировой интеллектуальной сокровищнице человечества. 

— Вы неоднократно говорили о том, что в нашей стране необходимо создать единое образовательное пространство. А какое оно сейчас? 
— Мы пока еще, к сожалению, не смогли компенсировать развал единого образовательного пространства. Я считаю огромной заслугой последних нескольких лет попытку, и в ряде случаев весьма эффективную, компенсировать развал этого единого образовательного пространства. Не будем оценивать сам по себе факт развала. Наверное, это элемент естественного роста, развития, но любое естественное развитие всё равно требует внимания и по возможности компенсации. В любом процессе есть и плюсы, и минусы. Плюсы, имеющиеся на сегодня в нашей системе образования, — это, конечно, появление целого ряда уникальных образовательных организаций, школ, колледжей, которые работают на самом современном и вполне соответствующем лучшим мировым стандартам уровне, иногда даже превосходя их. Поэтому некоторые выпускники — это такие звезды, существование которых трудно было предположить, например, еще в 70-е гг. С другой стороны, произошел развал стандарта во всем — и идеологического стандарта, и речевого, и стандарта жизненного уклада. Это, конечно, коснулось и школьного стандарта, поэтому у нас наряду с такими высокими образцами есть и существенные провалы, к примеру проблемы с формированием функциональной грамотности, — вот до чего мы уже, к сожалению, дошли за последние годы. Поэтому общее образовательное пространство необходимо. Это не значит, что мы должны иметь единственный учебник, но это также и не значит, что у нас должно быть 70 учебников по русскому языку. Через язык мы видим мир, и вот представьте, как совершенно по-разному мы будем его видеть, если в стране школьники обучаются по 70 разным учебникам. Уже сейчас в нашем обществе есть реальные проблемы, связанные с организацией коллективной коммуникации. Поэтому пусть в нашей стране будет, скажем, четыре линейки учебников по русскому языку, которые обеспечат индивидуальные образовательные маршруты для каждого. Сугубо коммерческие интересы ряда издательств сейчас не в приоритете, на первый план вышло стремление обеспечить единое образовательное пространство. У нас многорегиональная, многонациональная страна с компактным проживанием. Это закладывает мину замедленного действия под развитие государства. Компенсировать это нужно в первую очередь в школе. Единое образовательное пространство — это фактор национальной безопасности. Можно и нужно разрабатывать разные стандарты, но видеть мир по возможности мы должны с одних и тех же позиций. У нас есть замечательные национальные образовательные традиции, наша школа до последнего времени была лидером в мировом масштабе, да и сейчас по многим направлениям таковым остается. Нам нужно постараться сохранить эти традиции и учесть те новые достижения, которые сейчас не учитывать невозможно.

— Недавно Герценовский университет запустил новый проект «Вектор качества образования», основной целью которого является повышение качества образования в школах. Что он собой представляет?
— Это серьезная программа, которая стала лишь одним из подступов к тому, чтобы получить механизм адекватной оценки качества образования. То же ЕГЭ, которое явилось очень важным и нужным проектом, решившим в свое время многие проблемы, сейчас не является достаточным для оценки качества образования. Поэтому требуется как усовершенствование самого ЕГЭ, так и появление новых испытаний и измерений. Однако важнее всего, чтобы эти новые алгоритмы измерения качества образования не привели к тому, чтобы разрушилась сама система обучения, чтобы занятия в школе не превратились в натаскивание на получение компетенций для прохождения этих измерений. Надо сказать, что в нашем университете несколько лет назад проводились очень серьезные исследования. Именно мы оказались в очень непростом положении — нам поручили быть застрельщиками измерения компетенций преподавателей русского языка и математики. Всё это было весьма сложно, однако результат оказался позитивным. И сейчас, учитывая наш опыт, строятся другие системы измерения компетенций преподавателей-предметников других дисциплин.

— В этом году в университете вышел первый том «Словаря русского языка XXI века». Когда была проведена последняя значимая кодификация русского языка и почему именно сейчас вы решили начать работу над созданием нового словаря? 
— Язык — это самое главное, в нем, как я уже говорил, отражаются все стороны нашего бытия. С помощью языка можно избежать очень и очень многих негативных последствий, которые с неизбежностью имеют место в процессе общественных изменений. И наоборот, если не уделять ему внимания, то можно столкнуться с большим количеством проблем. Работа над «Словарем русского языка XXI века» идет уже не менее 15–20 лет, это огромный проект. Сменились поколения, и сейчас коллективом, где есть сотрудники и среднего возраста, и совсем молодые, руководит одна из замечательных наших лексикографов Галина Николаевна Скляревская. 
В XX в., начиная с его середины и до конца, считалось, что самый главный — это Большой академический словарь русского языка. Сейчас он, конечно, уже не соответствует сложившимся языковым нормам, и пока что у нас нет такого словаря, который мог бы претендовать на позицию главного, наиболее полного словаря русского языка. Я очень надеюсь, хотя здесь и нужно говорить очень осторожно, что наше издание сможет на это место претендовать. К этому есть определенные предпосылки. Во-первых, этот словарь максимально полный по объему словника; во-вторых, он строится на целой серии словарей, которые издавались до этого и отражали разные аспекты нашего коллективного языкового существования. По количеству тех компонентов статей, которые представлены, он уникален. У него существенно больше составляющих в рамках словарной статьи, чем у словаря Уэбстера, и это тоже может сделать его незаурядным изданием. Кроме того, он выполнен в традициях русской лексикографии, которые очень содержательны и которые вносят огромный вклад в мировую лексикографию, и такая в хорошем смысле традиционность может стать необходимым свойством для восприятия этого словаря как некоего идеологического и практического компромисса. А для словаря очень важно, чтобы самые разные люди, самые разные слои общества сочли его приемлемым для себя. Именно поэтому такое издание чрезвычайно важно. Я мечтаю о том, чтобы однажды сказали, что в настоящий момент это самый полный и главный словарь русского языка, но посмотрим, что получится. По крайней мере, все условия для того, чтобы этот проект продолжался в Герценовском университете, мы создадим.

— Выступая на I международном форуме «Детство: самоценность настоящего», вы отметили, что у современного ребенка гораздо большая независимость в части восприятия информации и гораздо меньшая зависимость от того культурного стереотипа, который воплощен в его родителях. Как эту особенность можно использовать в образовательном и воспитательном аспектах? 
— Вы знаете, это достаточно большая проблема, в том числе и для меня лично, потому что и я сам, и наша традиционно существующая система образования ориентированы все-таки на традиционную культуру, у которой центр всегда находится в прошлом. Тради¬ционная культура — это опора на тысячелетия. А есть новая культура, которая, конечно, может строиться по-разному. Я приведу худший пример: Никита Сергеевич Хрущёв заявил, что нынешнее поколение людей будет жить при коммунизме. То есть вместо тысячелетий, на которые можно было опираться, нам предложили за двадцать лет построить коммунизм, и вы знаете, чем это закончилось. Существует большой риск, когда задача ставится таким образом. Я не говорю, что это в корне неправильно, но я обостряю проблему, серьезно отвечая на ваш вопрос. Что важнее — научить ребенка максимально творчески и креативно работать с действительностью или передать ему в адаптированном виде то, что было выработано поколениями? В идеале необходимо дать ему и то, и другое. Рассчитать и сохранить этот баланс — достаточно серьезная и сложная задача. То, что сейчас дети гораздо меньше ориентируются на ценности традиционной культуры, — это факт. То, что они могут создавать такую ситуацию исследования из собственной работы, которая недоступна была предыдущим поколениям, — это тоже факт. Самое главное — правильно совместить это всё, и тогда всё получится. 

— Как сохранить культуру речи и ее грамотность в эпоху цифровизации? Ведь сейчас наблюдается тенденция, когда приобретенные в школе знания не актуализируются в повседневной активной речевой практике учеников.
— Во-первых, появилась серьезная проблема — действительно стали меньше читать. В Герценовском университете реализуется специальная программа поддержки детского и юношеского чтения, которая появилась в связи с указом правительства нашей страны. Это очень важно, это нужно делать обязательно. Кроме того, необходимо учитывать спе¬цифику сознания молодого человека, которое утрачивает интерес к пространным текстам, длинным синтаксическим конструкциям. Сейчас ситуация отличается от той, что была еще лет 15 назад. Информация действительно воспринимается через небольшие сегменты, имеющие огромное количество валентностей, то есть возможностей перехода от одного сегмента к другому с огромной скоростью, которая лично мне недоступна, но совершенно естественна, скажем, для моих детей. В этом нет ничего страшного, просто необходимо это учитывать. Возьмите любой словарь, и вы увидите, что он состоит из небольших статей с огромным количеством отсылок. А ведь словарь — это то, с чего начиналась культура. Первые словари появились в Месопотамии, Шумере и стали основой фиксации культурных ценностей. Давайте обратимся к опыту этих государств (улыбается) и постараемся через словарь открыть людям доступ к текстам. Давайте возьмем «Медного всадника» и сделаем разные варианты его прочтения, сделаем из него гипертекст. Давайте адаптируем «Медный всадник» для школьного урока, для лекции в вузе, для чиновников, которые принимают присягу на верность государству, для экскурсовода. Адаптируя текст в том формате, который приемлем для той или иной категории читателей, мы делаем его доступным и интересным современному молодому поколению. Тогда и будет результат. И ничего страшного в такой адаптации нет.

— В этом году Санкт-Петербург впервые примет Международную математическую олимпиаду, инициатором заявки и официальным организатором которой является Герценовский университет. Расскажите, пожалуйста, как университет готовится к этому мероприятию?
— Это важнейшее событие не только для нашего университета, но и для всей страны, оно действительно мирового уровня. Я уже говорил, что язык — это самое главное, а математика — это искусственный язык, поэтому показатели наших школьников по этому предмету всегда имеют особое значение. Принимать эту олимпиаду — для нас большая честь и очень серьезный вызов. Возможность ее проведения — результат работы не только нашего вуза, хотя методики изучения и преподавания математики в нашем университете прекрасно отработаны, но это также и результат работы замечательных петербургских школ, к примеру, Президентского физико-математического лицея № 239, директор которого Максим Пратусевич является нашим выпускником. Я счастлив, что олимпиада пройдет именно в Петербурге, и мы очень интенсивно к ней готовимся. Уже проведены осенние и зимние тренировочные сборы претендентов на участие в российской команде. По итогам математических тренировок в мае будут окончательно утверждены участники сборной команды России. Верю, что наши ребята достойно выступят на «домашней» олимпиаде.

— На каком этапе сейчас находится ¬реализация проекта памятника блокадному учителю? 
— Мы провели конкурс, объявлены его результаты, победители получили премии. Можно сказать, что он состоялся. Однако комиссия в своем заключении предписала доработать те проекты, которые стали победителями. Поэтому сейчас еще не существует окончательного проекта памятника, который будет установлен перед главным зданием университета. В то же время в ряде других мест в городе будет поставлено несколько меньших по размеру скульптур, также ставших победителями этого конкурса, возникнет своего рода сеть памятников блокадному учителю. Что касается главного памятника на территории Герценовского университета, в полном соответствии с решением комиссии этот вопрос пока остается открытым, проект на доработке. 

— Памятник будет открыт на территории университета, и получается, что допуска горожан к нему не будет?
— Мы с вами начали интервью как раз с разговора о «Педагогических сезонах». Мы стремимся сделать наш кампус открытым, для того чтобы десятки тысяч людей смогли не только посетить мероприятия, но и увидеть и памятник блокадному учителю, который обязательно будет установлен, и памятник И. И. Бецкому, и те скульптуры, которых у нас появилось не так уж и мало, и исторические фасады наших зданий. Именно для этого мы стараемся делать кампус Герценовского университета общественным пространством, открытым для города и мира. 

Беседовала Евгения ЦВЕТКОВА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ВЕСТНИК ВЫСШЕЙ ШКОЛЫ. 1 (156) ЯНВАРЬ 2020
Источник:  https://nstar-spb.ru
Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~xc64j


Газета «Санкт-Петербургский вестник высшей школы»

Санкт-Петербургский вестник высшей школы

музыкальный вестник