«Новые рассказчики в русском искусстве ХХ-XXI веков»

Виктор Тихомиров. Ботинки гармониста. 2013

Виктор Тихомиров. Ботинки гармониста. 2013

14 Апреля 2015

«Новые рассказчики в русском искусстве ХХ-XXI веков»

25 марта в Мраморном дворце Русского музея открылась выставка «Новые рассказчики в русском искусстве ХХ-XXI веков». На экспозиции будет представлено около 80 произведений живописи и графики, инсталляции и объекты из собрания Русского музея и других отечественных музейных и частных коллекций.

Выставка посвящена особенностям представления рассказа или нарратива в творчестве современных российских художников. Живопись с развитым повествовательным началом долгое время игнорировалась за «литературность». Однако рассказ, на этот раз в новом концептуальном контексте, в последнее десятилетие всё больше привлекает современных художников. В качестве предыстории темы будут представлены повествовательные по характеру работы известных мастеров советской живописи К. Петрова-Водкина, А. Левитина, А. Лактионова, Ю. Непринцева. Основной раздел экспозиции составят произведения В. Голубева, Н. Копейкина, Т. Коротковой, Д. Мачулиной, В. Тихомирова, Д. Шорина и многих других современных художников.

Во второй половине XIX века русское изобразительное искусство переживало взлет «литературоцентричности». Повествовательность была сутью и основой творчества художников-передвижников. Однако в начале ХХ века акценты резко сместились. Творческие поиски решительно отрицавших «литературщину» (выражение Александра Бенуа) представителей «Мира искусства» и столь же нетерпимых к нарративу авангардистов привели к тому, что интерес к сюжетности снова возник лишь в 1920-е.
Это был не только интерес, но и потребность в новых, «советских» сюжетах, которую испытывала новая, пролетарская власть, исходя из характера массовой, поддерживающей ее аудитории. Но художники обращались к ним с опаской, опасаясь все той же «литературщины» и «житейщины» - мелкотемья. При этом они опирались на опыт предшественников-передвижников, совмещая его с новыми требованиями концентрации и нагнетания событийности. Например, «Крах банка» (1932) Георгия Ряжского отсылает к одноименной картине (1881) Владимира Маковского. А в произведении Серафимы Рянгиной «Жена» (1929), несмотря на злободневность темы, в определенной степени повторена композиция хрестоматийного «Сватовства майора» Павла Федотова.
Повествовательный опыт участников Великой Отечественной войны, состоящий из миллионов индивидуальных рассказов, нашел свое отражение в живописи. Тематизация самой ситуации рассказывания (отсылающей еще к репинским «Запорожцам…») отличает два популярнейших в народе произведения того времени: «Письмо с фронта» Александра Лактионова и «Отдых после боя» Юрия Непринцева.
В «Свежем номере цеховой газеты» (1952) Анатолия Левитина и Юрия Тулина, характерном образце позднесталинского искусства, как и в картинах Непринцева и Лактионова, есть «рассказ в рассказе»: цеховой листок, в котором, вероятно, описываются проступки «отрицательного героя», впрочем, еще вполне поддающегося исправлению. Но уже современники разглядели в «Свежем номере…» мелкотемье, излишний бытовизм. В 1950-60-е советское искусство активно боролось с повествовательностью и изнутри, и извне. К ней обращались только такие несистемные художники, как Александр Арефьев, рассказывавший свои истории из жизни трущоб и бандитских малин («Хулиган»).
Лишь в конце 1960-х - начале 1970-х, в связи с кризисом официального искусства в его наиболее идеологизированной форме, стал возможен концептуальный поворот к сюжету. В те годы активно работал художник, исключительно внимательный к изобразительности, к плану живописной реализации: Гелий Коржев, один из крупнейших во второй половине ХХ века мастеров сюжетосложения. Сравнительно ранняя картина «Влюбленные» (1959) во многом описательна, но сила ее воздействия в способности показать становление опыта – личного, человеческого и исторического. В своих поздних работах Коржев разворачивает сюжеты (социальные диагнозы, индивидуализированные конкретными судьбами) под знаком традиционных русских вопросов: как дошли до жизни такой, кто виноват и т.д. («Блудный сын», 1997; «Лишенная родительских прав», 2005).
В Ленинграде-Петербурге с 1970-х постоянным «рассказывателем историй» является Владимир Овчинников. Его персонажи выхвачены из реальности – это легко узнаваемые типы альтернативной советской жизни: бомжи, инвалиды, мечтатели, в которых при этом заложены отсылки к библейским, глобальным образам («Базар», 1976; «Голубятня», 1979).
К этому же поколению относится и Владлен Гаврильчик. В своих произведениях он опирается на советские клише (фотографии в массовых журналах, типовые детские иллюстрации) как на данность, не педалируя их алогизм и бессмыслицу, в отличие от мастеров соц-арта («Без названия. Из серии “Букварь”», 1990). Такая демократичная и незлобивая позиция сближает Гаврильчика с примитивистами. В произведениях Николая Тюрина («Космонавты на родной земле», 2004), Вадима Колбасова («Танцы под полонез», 1995) отсутствует критическая установка: это глубоко эмоциональные и документально-обстоятельные рассказы.
Владимир Шинкарев, один из первых «митьков», в работах из цикла «Всемирная литература» (1997-99) пересказывает своими словами и образами произведения известных и малоизвестных авторов («Елочка», 1997; «Мир как воля и представление», 1999). Масштаб произведения не важен: с равной серьезностью Шинкарев относится и к детской песенке, и к Гомеру.
Еще один экс-«митек», Виктор Тихомиров, иронично трактует исторические факты. Его картины почти документальны: «Савва Рагужинский покупает царю арапов, чтоб Пушкина родить», «Царь Петр арапа женил» (обе-2012) – однако расцвечены безудержной фантазией автора. Стала картиной, сопровождающейся мини-рассказом, и история, услышанная от знакомой («Подвиг актрисы Ольги Толстецкой», 1996).
Одним из наиболее интересных новых русских рассказчиков стал также вышедший из митьковской среды Василий Голубев. Сам список его работ уже представляет собой микро-рассказы длиной в одну фразу («Опять звоню первой», 2002; «Сойти с ума не удалось», 2009). Каждодневность, как она есть, обычные городские типы в житейских коллизиях – это его стихия. Герои Голубева совершают нелепые действия, но при этом остаются хозяевами своих судеб, и автор не оценивает их поступки.
Городские персонажи Дмитрия Шорина разительно отличаются от обаятельных неудачников Голубева. У них те же социальные корни, но это уже следующее поколение: молодежь, жаждущая глянца и гламура без особых на то оснований. Гламур для бедных – таков молчаливый сквозной сюжет многолетней серии Шорина («Послезавтра!», 2013).
Николай Копейкин – ведущий русский художник нарративного плана. Он создает целую сагу, отталкиваясь от выражения «Россия – родина слонов», вплетая в повествование документальные факты («Главное – прописка», 2008). А в его «ироикомической поэме» о взаимоотношениях снеговиков и углевиков просматриваются параллели с текущими событиями политической и культурной жизни («Стычка на куличках», 2009).
Константин Звездочетов (также выставлявшийся с «митьками») в своих работах синтезирует различные стили сатирического или юмористического рисования: от позднего, времен Первой мировой войны, лубка до послевоенной советской карикатуры. Он тоже не моралист-обличитель: его юмор безобиден («Карта Порт-Артура», 2010).
Григорий Ющенко, отталкиваясь от новейших суеверий, в комиксовой стилистике изображает картину конца света по календарю майя (серия «Открове», 2012). Схожая тема возникает в видео Мани Алексеевой «Медицинские действия» (2012), только у нее Апокалипсис возможен в любой момент и зависит от неких ученых-экспериментаторов.
Публицистической заостренностью наполнены работы Марины Федоровой «Помойка общества потребления» (2013), серия Дианы Мачулиной «Старый Новый» (2007), произведения Алексея Каллимы, в которых всегда присутствует драматизированное действие, столкновение, противоборство («Темнота длиннее ночи», 2012).
Сквозная тема серии Мачулиной – тщета, напрасность, а роль атрибута традиционного жанра Vanitas (череп, гниющие фрукты) играет клейкая лента-мухоловка, которой связаны все персонажи. Визуальность Федоровой урбанистична: она зиждется на отражениях, преломлениях света, бликах, вспышках.
К середине 2010-х интерес к нарративности нарастает. Появляются произведения аналитического плана, например, работа Елены Губановой и Ивана Говоркова «Случай в метель» (2007). В ней авторы остроумно использовали излюбленный прием русской литературы, неоднократно избиравшей метель в качестве сюжетной завязки.
Семен Файбисович, Елена и Игорь Кулик, Маня Алексеева, Александра Дементьева впрямую или опосредованно работают с оптически-экранными средствами: фотообъектив, экран компьютера, видео, анимация, диафильм и пр.
Неожиданные метаморфозы сюжетности предлагают Елена и Игорь Кулик. Они работают в близкой манере, но Елена – мастер уличных сцен, стрессовых городских состояний («Эпизод № 27», 2013), а Игорь склонен к социальности, прибегая к аллегориям, например, столкновению полиции с ящерами (серия «Глобальное потепление», 2013-14).
Алексеева в своих инсталляциях воссоздает в небольших лайтбоксах разного рода анимированные интерьеры: в данном случае – интерьеры купе («Поезд», 2013). Поезд, вагон – сюжетоемкая тема: здесь рассказываются истории, завязываются жизненные интриги (этот нарративный потенциал использует и Максим Кантор («Поезд», 2012)).
Драматичен, при внешней статике, триптих Файбисовича «Almsgiving (Раздача милостыни)» (2010). Дементьева в видеоинсталляции «Drama House» (2009) воплощает технический принцип интерактивности: зритель нажимает на кнопку панели управления (аналог дверного звонка) и может получить доступ в ту или иную квартиру.
Живопись Аркадия Насонова традиционна в материальном и оптическом планах. Некоторые серии прямо тематизируют «укорененность» в кино, текстуально и визуально, но, сохраняя контакт с киномиром, художник разрывает причинно-следственные связи.
К середине 2010-х принадлежат два масштабных проекта, репрезентирующих «поворот к нарративу». Они созданы молодыми художниками Марией Сафроновой и Таисией Коротковой. Сафронова в серии «Распорядок дня» (2012-13) предметом своего исследования избирает ситуацию лечебно-исправительного учреждения, а Короткова в серии «Репродукция» (2009-12) – фантастическую лабораторию будущего, стерильный высокотехнологичный мир деторождения. Серии объединяет тема тотального контроля.

Выставка продлится до 25 мая
Источник:  Пресс-служба Государственного Русского музея
Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~uuyQX


Газета «Санкт-Петербургский вестник высшей школы»

Санкт-Петербургский вестник высшей школы

музыкальный вестник