Звездное лето Мариинского театра

31 Октября 2017

Звездное лето Мариинского театра

Позади Двадцать пятый фестиваль «Звезды белых ночей». Каждое лето в течение уже четверти века петербуржцы получают возможность услышать мировых знаменитостей, посмотреть самые интересные оперные и балетные постановки — и давние, и последнего времени.

«Звезды» отличаются от других петербургских фестивалей в первую очередь масштабом: это два месяца концертной жизни на пределе возможностей — в некоторые дни количество спектаклей и концертов достигает пяти и даже шести.
«Звезды» отличаются от других фестивалей — и не только петербургских — своей программой, охватывающей, кажется, все академические направления концертной деятельности. Балеты — весь спектр от неизменных «Лебединого озера», «Жизели», «Щелкунчика», «Корсара» и «Дон Кихота» до «Бахчисарайского фонтана» Асафьева, балетов Стравинского, «Конька-горбунка» Щедрина и недавно поставленной «Пахиты». Обязательно — премьеры, в этом году это «Ярославна» Бориса Тищенко и «Времена года» Макса Рихтера. Перечислять же оперный или концертный репертуар не имеет смысла: фортепианные, органные, скрипичные, квартетные, симфонические вечера, в числе которых Вагнер-Гала, концерт, посвященный 100-летию Леонарда Бернстайна, серия программ к 135-летию Стравинского… Можно выискивать в программе «изюминки» — творческий вечер Эдуарда Артемьева, кинофильм «Страсти Жанны д’Арк» в сопровождении органных импровизаций Тьерри Эскеша. Можно ориентироваться на имена исполнителей (Пласидо Доминго, Юрий Башмет, Денис Мацуев, Анна Нетребко, Кристиан Блэкшоу, Леонидас Кавакос…), на коллективы (Страдивари-ансамбль, квартет Бородина, ансамбль виолончелистов Академии Сибелиуса, PHILARMONIX…). Даже завзятые театралы, не пропустившие ни одной премьеры в году, отыщут для себя несколько новых, привлекательных программ.
Два месяца город напитывается звуковыми впечатлениями, щедро делится ими с многочисленными туристами — им будет что вспоминать. Возможно ли хотя бы представить себе это раблезианское пиршество, тем более пытаться проанализировать его? Оперные хиты соседствуют с редчайшими исполнениями. Аскетичные, почти лишенные цвета постановки, такие как черно-белая «Иоланта» с ее «хижиной на курьих ножках» и рыцарями, вооруженными клюшками для гольфа, — и бархат и блестки «Золотого петушка», где сценическое решение и даже расшитый куполами занавес — под стать красочным тембрам оркестра Римского-Корсакова. Аляповатая «Снегурочка» и стильная «картинка» «Сицилийской вечерни» (правда, к концу этого пятиактного спектакля краски заметно уступают звукам), пронзительная моноопера «Дневник Анны Франк» и эксцентричная постановка «Записок сумасшедшего». Вы ходите в оперу слушать? — тогда вам подойдут «Отелло», «Самсон и Далила», «Саломея»… Для тех, кому важно смотреть, — нарядная «Адриана Лекуврер» или «Сон в летнюю ночь», в котором оркестровые колористические находки соединяются с акробатическими трюками и очень выразительными актерскими работами.
Постановка «Макбета» выдержана в мрачных, предельно аскетичных тонах, почти лишена движения. Толпятся ведьмы вокруг воображаемого котла, толпятся гости на балу, составляя живой фон для движущегося призрака. Приглушенный свет, черно-белые одежды, практически полное отсутствие декораций. Оркестровые краски тоже приглушены, как будто потускневшие, покрытые патиной. В такой вот мистической оправе, в отблесках оркестровых молний явился петербургской публике Макбет — Пласидо Доминго. Певец продолжает осваивать баритоновый репертуар. Год назад он выступал в Мариинском театре в роли Симона Бокканегры, а в партии Макбета дебютировал в 2015 году в Берлине.
Голоса Доминго время будто и не коснулось: невозможно сопоставить его звучание и реальный возраст певца. Вокальная техника совершенна. Глубокий, насыщенный тембр по-прежнему лирически мягок. Это не Макбет-злодей, но мучимый сомнениями страдалец, мудрый и, увы, бессильный перед судьбой. Даже его отчаяние звучит сладко — самый светлый и обаятельный Макбет, какого можно себе вообразить.
Открытием этого года стали оперы Массне. «Дон Кихот» давно утвердился на сцене Мариинского: его премьера в 2012 году была приурочена к столетию создания произведения. Этот спектакль — по-прежнему одна из лучших постановок театра.
Пародия на рыцарский роман послужила основой для создания пародии же на романтическую оперу с ее многочисленными штампами — сюжетными ходами, характерами, оркестровыми красками. Главная героиня, которая в романтической опере была бы идеалом чистоты, отказывая Дон Кихоту, признается в своей доступности. Она становится одновременно пародией на непорочных дев, но и на Виолетту и Кармен, которых Массне как бы объединяет в одной героине. И ищет она не идеальную любовь, а оригинальность и сумасбродство. Главный герой — сумасшедший старик и — бас. Тенорам и меццо-сопрано достались партии наскучивших Дульсинее воздыхателей и отверженных любовников. Испанский колорит Массне передает, смешивая все мыслимые жанры. Хабанера, фламенко, хота, сегедилья… — кастаньеты и гитара. Сначала композитор предлагает несколько оркестровых «гитарных» версий (в самой простой из них соединены арфа и pizzicato контрабасов). Затем в четвертом действии смолкает оркестр —
вместо него на сцену выходит гитарист…
В опере есть и шествие, и заздравная песня, и серенада, которую прерывает дуэль (а потом Дон Кихот прерывает дуэль, чтобы допеть серенаду). Есть героическая ария и молитва (конечно, под орган), ансамбль с разнохарактерными партиями и любовный дуэт —
он звучит после того, как Дульсинея отказывает Дон Кихоту… Есть пародия на тексты любовных арий: это сочинение Дон Кихотом песни в честь возлюбленной с нанизыванием самых расхожих штампов (лямур-тужур), переходящим в «тра-ля-ля». В музыке можно услышать отсылки к операм Моцарта, Верди, Вагнера… В одном из антрактов звучит перекличка «пастушьих рожков», в другом краткая тема кардинально переоркестровывается: она проходит пять раз подряд: медь, струнные, высокие духовые, низкие струнные и деревянные духовые, наконец, «волшебный» тембр — с челестой. Третье действие — в разбойничьем лесу — начинается фугой с типично «злодейской» ниспадающей извилистой темой, насыщенной хроматизмами.
Несмотря на пронизывающую эту оперу пародийность, она оказывается пронзительно серьезной. Вы с удовольствием вступаете в диалог с музыкой и подпадаете под ее обаяние, верите ей. Это вас перемалывают лопасти гигантских мельницы, это над вами смеются гуляки в таверне. Это вы перелистываете страницы книги, с которой сходят герои.
Кроме сценических постановок на фестивале была представлена череда концертных исполнений, большинство из которых выполнено силами Академии молодых певцов Мариинского театра. И среди них еще три оперы Массне: волшебная ироничная «Золушка», знаменитый «Вертер», завораживающая «Клеопатра». Можно было «живьем» услышать «Дочь полка» Доницетти, «Капулетти и Монтекки» Беллини, «Орестею» Танеева. В концертном варианте прошла премьера оперы Александра Чайковского «Король шахмат».
Из «Набукко» мы, как правило, знаем лишь популярнейший хор плененных иудеев, о «ранней» опере Верди рассказывают как о начале карьеры композитора (и обязательно — об освободительном движении в Италии и т. п.)… Обо всем этом книжном музыковедении можно было забыть, получая наслаждение от благородных интонаций Захарии (Ферруччо Фурланетто), от любопытного и остроумного решения сцены сумасшествия Набукко (Роман Бурденко), от умопомрачительных гневных фиоритур Абигайль (Татьяна Сержан). В этой опере Верди осваивает приемы тембровой драматургии, вводит лейттембры. Например, звучание медной группы связано с упоминаниями Иеговы, с молитвами, прорицаниями Захарии.
Фестиваль нужен еще и для того, чтобы увидеть, как рядом с заезжими светилами разгораются новые, имена которых еще не у всех на слуху. Светлый, истаивающий голос Снегурочки — Аиды Гарифуллиной, а рядом страстная Купава — Мария Баянкина и чарующий Лель — Екатерина Сергеева. Ольга Пудова — и несравненная Шемаханская царица, и Фея в «Золушке», и маркитантка Мари в «Дочери полка». С лукавым юмором относится к своим героиням Анна Кикнадзе: она и Дульсинея, и Мачеха, и ключница Амелфа… Великолепен Макдуф Сергея Скороходова, а его иудейский военачальник Измаил в «Набукко» получился «с итальянской слезой». Все шире диапазон ролей Дмитрия Воропаева, Юлии Маточкиной… — каждый сам может продолжить список, для этого не обязательно ждать мая.
Если вы что-то пропустили в абонементах сезона 2016/2017 года, можно восполнить пробел нынешней осенью. Вот, к примеру, «Лукреция Борджиа» Доницетти. Послушаешь — и становится понятно, где искать истоки «мыльных опер»: злодейка (но вообще-то нежная и любящая мать) умудряется дважды отравить собственного сына, и только один раз ей удается спасти его. В исполнении Гелены Гаскаровой Лукреция получилась трогательно-страдающей, и даже зловещая ария «Берегись, мой четвертый муж» не разрушила хрупкого образа. Пожалуй, более убедительна у Гелены роль Франчески в опере Рахманинова «Франческа да Римини»: светлый, легкий тембр, серебристый и мягкий, здесь как нельзя кстати. Паоло же у Артёма Мелихова вышел не столько лирическим, страстным, сколько весьма настырным молодым человеком. Его ухаживания больше похожи не на порывы чувства, а на домогательства, а в тембре многовато носовых оттенков. Наконец, Григорий Чернецов в роли Малатеста великолепен: он покоряет своей искренностью, ему удается проживать и сомнения, и ревность, и бешеные порывы — и находить убедительные краски для их воплощения. Тембр насыщенный, яркий, и смущает лишь, что при таких данных имя этого «академиста» не часто появляется на афишах, да и список ролей невелик — это может свидетельствовать, например, о трудностях в работе с текстом.
На наших глазах плеяда новых ярких исполнителей выходит на сцену — мы приветствуем новых звезд, мы уже узнаем их и запоминаем новые имена.
Евгения ХАЗДАН

Источник:  http://nstar-spb.ru/
Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~tGMeW