Жизнь и судьба семьи Эллербергов

30 Мая 2020

Жизнь и судьба семьи Эллербергов

К 180-летию со дня рождения П. И. Чайковского
История культуры, особенно русской, изобилует несправедливостями, устранять которые приходится потомству. Незаслуженное забвение — обычная доля многих замечательных русских людей как в давние, так и в новейшие времена.
К. М. Азадовский

Ленинградские «декабристы» в Норильске
Норильск — город, выросший из Норильлага. Судьба его и типична (таких городов, образовавших «Архипелаг ГУЛАГ», как известно, в нашей стране множество), и в то же время во многом уникальна. Может быть, в силу того, что одной из причин ссылки на Крайний Север огромного количества заключенных было строительство стратегически важного для страны медно-никелевого комбината, сюда отправляли не только «дешевую рабсилу», но и высококвалифицированных специалистов, которые могли реализовать задачу построения промышленного гиганта. 
Среди заключенных и ссыльных было немало выдающихся представителей ленинградской интеллигенции, а также родственников известных деятелей петербургско-ленинградской культуры. 
Вот они: первооткрыватель Норильского месторождения Н. Н. Урванцев, историк Л. Н. Гумилёв, заместитель директора Государственного Эрмитажа Н. В. Куранов, художница, сестра М. В. Добужинского О. Е. Бенуа, виолончелист, дирижер, племянник С. П. Дягилева С. В. Дягилев, внук великого русского художника В. М. Васнецов...
Недалеко от Норильска, в Игарке, отбывали свой срок А. Эфрон, дочь Сергея Эфрона и Марины Цветаевой, театральный художник Д. Зеленков, работавший до ареста в Александринском и Мариинском театрах Ленинграда, принадлежавший к семьям художников Лансере по отцу и Бенуа по материнской линии, режиссер ленинградского Театра комедии В. Иогельсон и многие другие. 
Между двумя городами, Ленинградом и Норильском, протянулись связующие нити человеческих судеб.
Представители интеллигенции Ленинграда, Москвы и других крупных городов советской страны, оставшиеся после освобождения на «вольном» (а на самом деле принудительном) поселении в Норильске, стремились создать здесь подобие той культурной среды, из которой они были вырваны.
Очевидцы рассказывают об удивительных домашних вечерах в семьях репрессированных музыкантов. «Представьте себе обычную комнату, — вспоминает А. А. Брилёва, — в углу пианино и много стульев, табуретов. К инструменту подходят аккомпаниатор, певцы. Усаживаются зрители, начинается опера «Князь Игорь». Такой спектакль по месту жительства семьи Дягилевых был не редкость. Иногда артисты и зрители уставали, и тогда делали перерыв на чай. Потом опера продолжалась. Мы, дети, знали наизусть все партии оперы». 
Некоторые жены приезжали в Норильск к мужьям, вышедшим из заключения, и привозили, как один из самых дорогих атрибутов домашнего (пусть даже барачного) быта, пианино, рояли (!) и другие музыкальные инструменты. 
Анатолий Львов писал: «Интеллигенты, попавшие в Норильлаг (не те, о которых говорят «хлипкие», а те как раз, кого отличала мощь духа, не дававшая сломаться и сломать окружающих), имели то же значение для Норильска, что декабристы — для Сибири». (Курсив мой. — Е. И.)
Почетное место среди этих «норильских декабристов» принадлежит музыканту, педагогу Виктору Владимировичу Эллербергу.

Семейный архив Эллербергов
Среди норильских музыкантов, объединенных общей трагической судьбой, Виктор Владимирович Эллерберг занимает исключительное место не только как профессионал. Практически он единственный сумел бережно и скрупулезно собрать, сохранить и передать по наследству своему сыну, Вадиму Викторовичу Эллербергу, уникальный семейный архив.
Архив включает в себя достаточное количество разнообразных документов: фотографии, концертные и театральные программы, многочисленные справки с мест работы, ходатайства, анкеты, письма, рукописи музыкальных произведений и многое другое.
Некоторые документы дали весомый повод рассматривать жизнь и судьбу семьи Эллербергов в культурно-историческом контексте, охватывающем период от последней трети ХIХ века до 40-х годов ХХ века. Они связаны с именами выдающихся деятелей оте-
чественной музыкальной культуры. Значительная часть документов выявляет тесную профессиональную связь главы семьи Эллербергов с владельцем известного нотного магазина в Петербурге Осипом Ивановичем Юргенсоном, у которого работал В. Г. Эллерберг. К числу уникальных исторических документов принадлежит ряд автографов: записки П. И. Чайковского, рисунок, сделанный пером на листе бумаги Фёдором Шаляпиным, с надписью: «Рисовал Ф. И. Шаляпин. 1909 г.». Большой интерес вызывает и список литературы, написанный рукой 
А. В. Оссовского, датированный 19 марта 1932 года. 
Документы советского периода представляют ценность не только как материал для реконструкции жизненного пути семьи. Сами тексты, стиль изложения, к которому прибегают их авторы, отражают драму психологической трансформации сознания, возникновения вынужденных моделей поведения представителей интеллигенции, оказавшихся в условиях тоталитарного советского государства. 

На пути к призванию
Виктор Владимирович Эллерберг родился в Петербурге в 1901 году. Его путь в профессию музыканта начинается достаточно поздно. В 1919 году, будучи 18-летним юношей, он занимается в музыкальной школе им. 
П. И. Чайковского. А уже в 1922 году поступает в Ленинградскую государственную консерваторию в класс профессора Самария Ильича Савшинского. 
В годы обучения в консерватории Виктор Владимирович делает серьезные успехи как исполнитель. 
Сохранилась программа одного из концертов Общества ревнителей симфонической музыки (45-й концерт ХII музыкального сезона 1925–1926 гг.), состоявшегося в зале Государственной академической капеллы 28 сентября 1926 года «при участии членов общества Н. С. Слепушко (пение), В. В. Эллерберга (фортепиано) и большого симфонического оркестра Общества под управлением Игоря Миклашевского». В программе исполнялись произведения Скрябина, Прокофьева, Чайковского, Мусоргского. Первый концерт С. Прокофьева исполнял В. В. Эллерберг.
После окончания консерватории в 1928 году В. В. Эллерберг занимается педагогической деятельностью. Именно она становится его истинным призванием. Думается, что уже тогда, в Ленинграде, сформировались отличительные качества Эллерберга-педагога: бесконечная творческая энергия, увлекающая и воспитанников, и коллег, одержимая преданность профессии, необыкновенная работоспособность, творческая многогранность. 
С 1930 по 1937 год он работает на Государственных музыкальных курсах Ленинского района Ленинграда в качестве преподавателя по классу фортепиано, с сентября 1936-го по июнь 1937 года — в Музыкальном училище Ленинградской государственной консерватории педагогом общего курса фортепиано. С сентября 1937 года до января 1942 года он является заведующим учебной частью и ведет класс специального фортепиано в ДМШ («профессиональной», как уточняет Эллерберг в одной из автобиографий) Московского района.
Параллельно с работой он получает второе высшее образование, в 1941 году оканчивает Музыкально-педагогический институт. 
Вполне вероятно, что со временем В. В. Эллерберг мог бы стать одним из известных в Ленинграде музыкальных педагогов. Однако события 1930–1940-х гг. изменили вектор развития его личной и профессиональной судьбы. 
В книге «Контуры столетия» И. А. Барсова напоминает целый ряд фальсифицированных в период 1927–1937 гг. политических судебных процессов против «врагов народа» и называет их вехами «скорбного пути советского общества на Голгофу». Они повлекли за собой волну репрессий в отношении интеллигенции, в том числе и в Ленинграде. 
В свою очередь, Великая Отечественная война стала поводом для усиления гонений на русских немцев, огромное количество которых было арестовано, депортировано за Урал, в Сибирь и на Крайний Север.
В эту категорию попадает и В. В. Эллерберг. Эстонско-немецкое происхождение родителей Виктора Владимировича определило трагический сценарий жизни всех членов его семьи в тридцатые-сороковые годы. В 1942 году он был выслан из Ленинграда в присвоенном ему статусе спецпереселенца сначала в сибирский поселок Каратуз, затем в Игарку, а в начале пятидесятых годов в Норильск. 
В далеком северном городе, а не в родном Ленинграде, ему и суждено было реализоваться как талантливому педагогу и разностороннему музыканту. После многолетних скитаний и невозможности заниматься любимой профессией в Норильске В. В. Эллерберг с невероятной щедростью отдает себя музыкальному воспитанию детей, много выступает как исполнитель, сочиняет музыку. Он становится одним из известных и любимых в городе музыкантов. 
Э. П. Тараканов (диктор Норильской студии телевидения и певец) вспоминал о Викторе Владимировиче Эллерберге, в годы его работы в Норильске: «В Дом пионеров бегал даже и не столько ради <…> занятий, сколько “поглазеть” на Виктора Владимировича Эллерберга. Плотный, небольшого роста, очень подвижный, на пороге седьмого десятка лет не утративший взрывного темперамента, он постоянно создавал вокруг себя какую-то созидательную атмосферу. По легенде, витавшей в стенах Дома, он, пусть мальчишкой, пусть совсем немного, будто бы видел, слушал, дышал одним воздухом, ощущал пожатие руки самого Петра Ильича Чайковского! Увы, теперь-то я знаю, что корифей русской музыки скончался в 1893 году, так что Виктор Владимирович никак не мог застать автора “Пиковой дамы” и “Евгения Онегина”». Надо сказать, что «витавшая легенда» не была беспочвенной. Только «дышал одним воздухом» с великим русским композитором отец Виктора Владимировича, Владимир Густавович Эллерберг. 

Вольдемар Август Густавович Эллерберг и Юргенсоны
Владимир Густавович Эллерберг родился в 1864 году в Эстляндии, в г. Гапсаль (ныне Хаапсалу) Ревельской губернии. Сведений о родителях старшего Эллерберга пока обнаружить не удалось. В 15 лет (1879 г.) он приезжает в Петербург, где поступает на службу в нотный магазин Иосифа Ивановича Юргенсона.
В фирме И. И. Юргенсона он безупречно служил 39 лет. В одной из автобиографий сын Владимира Густавовича напишет: «Отец мой являлся старейшим нотником Советского Союза». 
Этот небезынтересный факт подтолкнул к тому, чтобы расширить территорию исследования и обратиться (в рамках важного этапа жизни В. Г. Эллерберга) к истории нотного издательства Юргенсонов. Линия поиска позволила выявить любопытные параллели между судьбами семей рядового нотника В. Г. Эллерберга и представителей знаменитой династии нотных издателей Юргенсонов. Как известно, Юргенсоны тоже выходцы из Эстляндии.
Свидетельств о том, как В. Г. Эллерберг попал на службу к Юргенсонам, нет. Но, как известно, изданием и продажей нотных тетрадей в России в те времена занимались преимущественно немцы. Несмотря на то, что в анкетах советского периода Эллерберги обозначают свою национальность «эстонцы» (по месту рождения), по происхождению, скорее всего, они были немцами. Об этом говорит не столько немецкая фамилия, сколько полное имя главы семейства (Вольдемар Август Густавович), каковых не существовало у эстонцев. 
Таким образом, поступив на службу в нотный магазин О. Юргенсона, Владимир Эллерберг (случайно или осознанно) выбрал ту профессиональную область, в которой традиционно работали немцы. 
Со времени открытия П. И. Юргенсоном нотного издательства в Москве и О. И. Юргенсоном нотной торговли в Петербурге кадровым вопросам уделялось большое внимание. В частности, у немецких специалистов Пётр Иванович Юргенсон обучал мальчиков рисованию и граверному делу. К концу семидесятых годов позапрошлого века сформировалось первое поколение кадрового состава фирмы Юргенсонов (граверов нотного издательства, продавцов специализированных нотных магазинов), к которому и принадлежит будущий «старейший нотник» В. Г. Эллерберг.
За годы своего существования фирма Юргенсонов заняла лидирующие позиции в области нотного дела не только в России, но и далеко за ее пределами. Стремительное техническое оснащение издательства, расширение сети магазинов, высокий авторитет у профессиональных музыкантов и рядовых любителей музыки, пользующихся нотными изданиями Юргенсона, требовали высокой квалификации работников всех звеньев этого производства. 

Встречи с П. И.Чайковским
Многолетняя служба у О. И. Юргенсона позволила Владимиру Густавовичу Эллербергу соприкоснуться с великими музыкантами того времени. 
Виктор Владимирович Эллерберг неоднократно рассказывал сыну (Вадиму Викторовичу) о том, что дед, Владимир Густавович, часто встречался с П. И. Чайковским, выполнял некоторые его поручения. Доказательством тому служат записка и визитки, содержащие просьбы Чайковского к О. И. Юргенсону, сохранившиеся в семейном архиве Эллербергов. Об этих бесценных исторических документах Виктор Владимирович говорил сыну: «Вот это храни обязательно!». 
В 1990 году Вадим Викторович передал эти документы в Клинский музей. Приведем текст записки, который был опубликован в журнале «Советская музыка», а в архиве остался в виде ксерокопии автографа, который впервые публикуется в данной статье: 

Дорогой Осип Иванович! Потрудитесь выдать подателю сего 200 (двести) рублей серебром. Так как наличных моих денег у Вас больше нет, то не возьмете ли теперь из Театра, или же не выдадите ли теперь заимообразно и вычтете потом из той общей суммы, которую возьмете за вторую половину сезона? Прошу извинения в вечном беспокойстве. 
Ваш П. Чайковский
Париж, 10/22 января 1892 г.
На обратной стороне — расписка брата композитора, М. И. Чайковского, о получении назначенной суммы, датированная 
14 января 1892 года. Дело в том, что сам Пётр Ильич в это время находился в Париже проездом из Гамбурга, где прошла немецкая премьера «Евгения Онегина» под управлением Г. Малера. 
Три других документа представляют собой визитные карточки П. И. Чайковского, с набросанными на них просьбами к О. И. Юргенсону: прислать экземпляр либретто (скорее всего «Пиковой дамы», на репетиции которой П. И. Чайковский приехал в Петербург 3 декабря 1890 года), партитуру «Манфреда» и экземпляр «Иоланты». Они относятся приблизительно к 1890–1892 годам. Как известно, П. И. Чайковского связывали более тесные дружеские отношения с московским Юргенсоном, братом Осипа Ивановича, Петром Ивановичем. Однако деловые контакты с издательством и нотным магазином в Петербурге были постоянными. 
Упоминания об Осипе Ивановиче в дневниках и письмах Чайковского говорят либо об обедах в доме старшего Юргенсона во время приезда Чайковского в Петербург, либо о решении каких-то деловых, финансовых вопросов. 
По упоминаниям в дневниках, переписке нетрудно уловить, что отношения с Осипом Ивановичем лишены той теплоты и доверительности, которые отличали общение П. И. Чайковского с Петром Ивановичем Юргенсоном и его семьей. 
В одном из писем к Н. Ф. фон Мекк П. И. Чайковский пишет: «Попрошу Вас, друг мой, послать мне бюджетную сумму по следующему адресу: С.-Петербург, Большая Морская, на углу Невского проспекта, в музыкальный магазин Осипу Ивановичу Юргенсону. Я принужден дать Вам этот адрес, а не мой собственный, так как, будучи в зависимости от Анатолия, я еще не знаю, где придется там остановиться. Но будьте уверены, милый друг, что петербургский Юргенсон ничего не знает и не будет знать про мои отношения к Вам». (Курсив мой. — Е. И.) 
К моменту написания сохранившихся в семейном архиве Эллербергов записок 
П. И. Чайковского Владимир Густавович Эллерберг служил у Осипа Ивановича Юргенсона уже более десяти лет. Можно предположить, что за это время он неоднократно встречался с Чайковским, выполняя деловые поручения хозяина. 
Ряд документов свидетельствует о том, что в девяностые годы Владимир Густавович уже принадлежит к числу уважаемых в своей профессиональной сфере людей. Кажется неслучайным тот факт, что он был удостоен персонального приглашения на панихиду по П. И. Чайковскому. Этот документ, представляющий собой типографский бланк с печатью Санкт-Петербургской конторы императорских театров, присутствует в архиве: 

Билет № 821 для входа в Казанский собор в четверг, 28 октября 1893 г. Билет просят сохранить для предъявления при входе на кладбище Александро-Невской Лавры. 

Среди прочих документов, связанных с именем великого композитора, присутствует программа концерта Второго симфонического собрания, «посвященного чествованию памяти Петра Ильича Чайковского» и состоявшегося 6 ноября 1893 года при участии Л. С. Ауэра, Е. Удэна и оркестра под управлением Э. Ф. Направника. В концерте звучали: Шестая симфония, Концерт для скрипки с оркестром ре-мажор, ор. 35, ариозо Онегина из оперы «Евгений Онегин», увертюра-фантазия «Ромео и Джульетта», романс «Слеза дрожит» (посвященный 
П. И. Юргенсону), серенада («О, дитя, под окошком твоим»).
Все документы, так или иначе связанные с именем П. И. Чайковского, были очень дороги Владимиру Густавовичу. Они стали теми семейными реликвиями, которые бережно передавались по наследству и сегодня являются наиболее ценными экспонатами архива, который находится у его внука, Вадима Викторовича Эллерберга.
Елена ИСТРАТОВА 
Фото из личного архива автора.
Продолжение следует.
Санкт-Петербургский Музыкальный вестник, № 5 (177), май 2020 г.
Источник:  https://nstar-spb.ru/
Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~JMxGa