За что любить и жаловать?

18 Июня 2018

За что любить и жаловать?

Новое название в опереточном репертуаре — это счастливая находка для тех уже немногочисленных театров, где еще играют оперетту. Такое случается все реже: из нового пишут только мюзиклы, старый классический репертуар исчерпан. Правда, в России не идет еще предостаточно европейских названий, и в их числе таких прекрасных незнакомок, как «Джудита» Легара. Почему ее у нас не ставят? Скорее всего, просто потому, что здесь надо отлично петь и играть. Вот и обходимся одной арией Джудиты в исполнении оперных звезд.

Так что появление итальянской оперетты «Чин Чи Ла» в петербургской Музкомедии вполне могло стать театральным событием.
Не стало. Несмотря на то что музыка Карло Ломбардо и Вирджилио Ранцато очень даже мила. Нечто вроде коктейля из Легара и Кальмана, Оффенбаха и Пуччини, кафешантана и даже… Рихарда Штрауса.
Сюжет не без скабрезности: новоиспеченный муж китайской принцессы никак не уразумеет, какие супружеские обязанности обязан исполнить. Молодая жена тоже введена в заблуждение — европейский воспитатель Блюм из вредности вбил в ее милую глупую головку пуританские реакции на ухаживания. Атмосферу разряжает актриса «легкого жанра» Чин Чи Ла с ее легкостью в мыслях и в поведении необыкновенной. И с ее козликом скачущим молодым любовником. Для незатейливой оперетты вполне подходящая ситуация. Если бы…
Если бы все происходящее не было так нудно. На сцене, убранной Вячеславом Окуневым в дежурно-красивом китайском стиле, актеры у самой рампы выстраиваются в линеечку и произносят много-много текста о том, как все ужасно. Иногда, правда выпархивают веселые китаяночки, отвлекая Блюма — Антона Олейникова или китайского мандарина Фон-Ки — Владимира Яковлева от бесконечных устных «разборок». Все в зале уже давно все поняли, а два великолепных актера, не обремененных ни внятной актерской задачей, ни что-то выражающей мизансценой, продолжают перемалывать текст, переминаясь с ноги на ногу. О режиссуре и речи нет… Открыточно-нарядный хор вносит посильное разнообразие, тут и принцесса появляется с нелепой куклой-неваляшкой. Виктория Мун нежно поет милую арию, прижимая к груди куклу-ребенка. Невольно удивляешься: как, уже?! Нет, оказывается новобрачная демонстрирует инфантильность. Затем появляется молодой муж принцессы — хорошо поющий Фёдор Осипов — и тоже изображает идиота… Все ждешь: вот сейчас ворвется Чин Чи Ла и поставит всех с головы на ноги.
Ничуть. Красивая сексапильная Карина Чепурнова никакой актерской энергетикой ничего не взрывает, да к тому же ее с трудом слышно в третьем ряду. Незамеченный на Мариинской сцене Олейников звучит лучше. А кроме того, он, пластичный по природе, сам своим телом и мимикой пытается нарисовать мизансцену, тогда как героиня просто демонстрирует себя. Ну да, ее рекламная ария с кавалерами на фоне черно-белых синема-кадров внешне эффектна, но этот ухудшенный Легар и спет достаточно бесцветно. Гораздо завлекательнее эксцентрический дуэт Чин с любовником по прозвищу Бельчонок, где Роман Вокуев удивительно легко, свободно живет на сцене в стремительном пластическом рисунке, придуманном хореогафом Владимиром Романовским.
К концу второго акта с грехом пополам (во всех смыслах) узел конфликта развязывается с помощью практического урока, данного Чин и Бельчонком в дальней кулисе каждому молодожену отдельно, и спектакль подкатывает к финалу.
Натужно подкатывает. О чем он был? К сожалению, о том, как неуютно и стыдновато хорошей актерской труппе выкручиваться без профессиональной режиссерской поддержки, выбивая хоть смешок в зале. И еще о том, что в переводах надо цепляться не за каждое слово, а за специфику языков, с которыми работаешь. Итальянский — скорый, стремительный, на кончике языка. На нем тексты пролетают гораздо быстрее, чем на обстоятельном, великом и могучем русском, где слов должно быть, соответственно, гораздо меньше.
Чем сегодня может восхитить оперетта? Хорошо исполненной музыкой, первоклассным пением, свободой и шармом актерского существования, оригинальными штрихами в хореографии, фантазийной элегантностью костюмов.
И непременно — мастерским режиссерским шиком, с которым все это подано.
А что мы видим сегодня на сцене любимой Музкомедии, пытающейся реанимировать замечательный, но такой невероятно трудный жанр? Оркестр Андрея Алексеева с подъемом, никак не поддержанным сценой, отыгрывает знакомые мотивы, достаточно умело сплавленные в новую партитуру; художник скромно декорирует сцену, игрушечно-ориентально, временами нарочито ярко одевает актеров; певцы в меру возможностей, чаще весьма скромных, выпевают множество арий, ариозо, куплетов, ансамблей, хоров, которых хватило бы на целую оперу, и проговаривают кучу ненужных слов; хореограф доделывает все остальное вместо режиссуры.
И вот вам новая оперетта! Прошу любить и жаловать! А за что, спрашивается?!
Нора ПОТАПОВА
Источник:  http://nstar-spb.ru/
Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~T6zvi