Юбилей Белгородского оркестра

Фото предоставлено пресс-службой филармонии

Фото предоставлено пресс-службой филармонии

6 Мая 2019

Юбилей Белгородского оркестра

Белгородская филармония — детище 60—70-х годов. Одна из самых молодых в России, она в настоящий момент находится на стадии высокого подъема, который начался в середине 90-х и связан с деятельностью тогдашнего директора Ивана Григорьевича Трунова. Благодаря его реформам в 1995 году филармонии был присвоен статус государственной, в «хозяйстве» появился рояль «Стейнвей» (подарок от администрации области), в 2004 году — собственное здание бывшего ДК железнодорожников, которое в 2010 году открылось после реконструкции и сегодня поражает необыкновенной красотой, удобством своих четырех залов. Белгородской филармонии присвоен статус «Национальное достояние России — 2010» за высокую гуманитарную и просветительскую миссию, а с 2012 года она подтверждает и уверенно укрепляет свои позиции как одна из лучших концертных организаций России.

В филармонии много прекрасных, высокопрофессиональных коллективов. Но все вышеперечисленные успехи были бы невозможны без Симфонического оркестра, которому в этом году исполняется 25 лет.
В юбилейном буклете коллектива признание И. Г. Трунова:
«…Считаю самым важным и значительном делом своей жизни непосредственное участие в создании Симфонического оркестра филармонии… Радуюсь и горжусь, что жители нашей области теперь имеют уникальную возможность постоянно слушать шедевры мировой классической музыки в достойном исполнении».
Симфонический оркестр Белгородской филармонии стал одним из самых перспективных оркестров в России. Репертуар коллектива охватывает все эпохи и стили (от Баха, Вивальди до Шнитке, Губайдулиной, Слонимского), смело реализует и творческие идеи на грани жанров в рамках креативных проектов филармонии.
Невозможно перечислить всех выдающихся российских музыкантов, которые за эти годы выступали с оркестром и сейчас сотрудничают с ним: Н. Петров, И. Архипова, В. Пьявко, В. Горностаева, Т. Хренников, А. Рыбников, Э. Артемьев, Б. Березовский, Н. Луганский, Э. Абдразаков, Ф. Копачевский, А. Притчин, Г. Казазян, Н. Борисоглебский и многие другие.
Роль личности в истории, как известно, еще никто не отменил, и значение главного дирижера и художественного руководителя оркестра в успехах коллектива трудно переоценить. Рашид Нигаматуллин (заслуженный деятель искусств Российской Федерации), возглавивший оркестр в 2006 году, — воспитанник Геннадия Рождественского, который говорил о своем ученике: «Рашид Нигаматуллин — чрезвычайно одаренный дирижер. В нем удачно и гармонично сочетаются два слагаемых — яркое артистическое исполнительское дарование и способность к аналитике, острый интерес к проблемам стиля. Нигаматуллин обладает виртуозной и естественной дирижерской техиикой, его оркестровый слух остр и точен».
Белгородский оркестр уже неоднократно выступал на ведущих столичных сценах Москвы и Санкт-Петербурга. Год своего 20-летия белгородцы отметили концертом в Санкт-Петербурге на сцене Капеллы им. М. И. Глинки. Концерт, приуроченный к 25-летию коллектива и открывающий очередной гастрольный тур оркестра по городам России (Поволжье), прошел 27 марта в Концертном зале имени П. И. Чайковского и стал, с моей точки зрения, событием, позволяющим говорить о Белгородском симфоническом оркестре как коллективе высокопрофессиональном и имеющем свое индивидуальное лицо.
Монографическую программу из произведений Петра Ильича Чайковского Рашид Нигаматуллин так прокомментировал в одном из интервью: «Пока существует русская душа с ее сомнениями, переживаниями, бесконечными размышлениям, вопросами, Чайковский будет актуален. Русская душа — это и есть музыка Чайковского».
Открылся концерт Торжественным коронационным маршем, сочиненным П. И. Чайковским в марте 1883 года («Город Москва заказал мне торжественный марш для исполнения на празднике, который будет дан государю в Сокольниках», — писал он в письме к Н. Ф. фон Мекк). Взволнованное, приподнятое состояние артистов оркестра, как мне кажется, сообщило дополнительную яркость звучания этой ослепительной музыке, передающей мощь, ликование и истинно русскую силу духа.
Марш, как «увертюра» праздничного вечера, очень точно «смонтировался» с Фортепианным концертом № 2, соль-мажор (1880), который эпической, могучей начальной темой словно бы вырос из него.
В популярности Второй концерт уступает хрестоматийно знаменитому Первому. Хотя он и стал привлекать исполнителей всё чаще, но по-прежнему покоряет свежестью «незаигранности», возможностью погрузиться в бескрайние красоты, душевные переживания множества оттенков «русскости», которыми полна его музыка. В качестве солиста с оркестром выступил известный молодой пианист Филипп Копачевский. Его связывает с белгородским оркестром тесное сотрудничество.
В концерте немало своеобразия, он совсем не «цитирует» находки своего знаменитого предшественника, Первого концерта. Огромная каденция пианиста внутри первой части — простор для демонстрации не только технического мастерства, но и глубины чувствования музыки Чайковского. Филипп Копачевский был по-своему убедителен в понимании этой музыки.
Совершенно уникальна вторая часть концерта, представляющая собой, по сути, тройной концерт для скрипки, виолончели, фортепиано и оркестра. Развернутые соло, диалоги у скрипки и виолончели, мощная скрипичная каденция — прекрасная возможность показать уровень музыкантов оркестра! Наталья Онищенко (скрипка) и Ирина Александрова (виолончель) свои пространные, полные сентиментально-романтических переживаний соло исполнили проникновенно, глубоко, с прекрасным ощущением ансамбля. Оркестр бережно, внимательно «вслушиваясь», на деликатнейшем piano подсвечивал своим «дружелюбным» сопереживанием этот доверительный разговор-размышление солистов.
С блеском оркестр и солист сыграли финал концерта, где заразительная русская плясовая главной темы соединяется с лавинообразными пассажами, предвосхищающими «спортивную» энергию концертов молодых Прокофьева и Шостаковича.
У Нигаматуллина и его оркестра есть свое слышание и увертюры «Ромео и Джульетта». В их интерпретации нет интригующей театральности, подкупает естественность чувств.
Нигаматуллин умело использует палитру своего оркестра, достигая по-особому выразительных тембровых звучаний. Я поймала себя на том, что в знакомой музыке почти физически ощущаю очень индивидуальное, свое качество звука Белгородского симфонического оркестра. В первую очередь хотелось бы отметить это в практически идеальном звучании струнных. Извините за гендерный подход, но в качестве гипотезы мне пришла в голову мысль, что, может быть, эта очень индивидуальная окрашенность звучания связана с преобладанием в струнной группе женщин? Может быть, эта особенность сообщает звучанию инструментов особую теплоту, трепетность, утонченность, но при столь же убедительной до самоотверженности мощи «высекаемых» смычками чувств, открыто переживаемых в движении к кульминациям и на пиках эмоционального накала музыки Чайковского?
«Итальянское каприччио» (1880), завершавшее программу, — конечно же безошибочный выбор произведения для финала оркестрового бенефиса. Это был захватывающий музыкальный карнавал. Красочные динамические контрасты, разнообразные оттенки piano, сверкающее солнцем полнозвучие, восхитительные волны струнных, каскад ярких соло, упоительная и захватывающая праздничность общего звучания…
Оркестр и дирижер — единое целое. Артистичность Нигаматуллина подобна точной игре опытного актера, Мастера, где каждый жест выверен и эмоционален. Поза, поворот головы, взгляд выражают дирижерскую волю, которую оркестр «прочитывает» моментально и воплощает в звуке.
Хочется отметить атмосферу в зале. Она была какая-то особенно трогательная. Сначала мне показалось, что в зале сидят сплошные белгородцы, так искренне и восторженно они принимали коллектив. Но оказалось, что это абонементный концерт и публика была большей частью московская. Конечно же в зале присутствовал и «десант» земляков во главе с директором филармонии Светланой Юрьевной Борухой, которую после концерта искренне поздравляли московские коллеги с успешным выступлением оркестра
Подумалось еще вот о чем. Безусловно, специалисты об успехах коллективов региональных филармоний знают. Но хотелось бы, чтобы истинная картина развития музыкальной культуры в стране, «от Москвы до самых до окраин», была известна более широкому слушателю. Может быть, путем создания некоего масштабного проекта, наподобие «Золотой маски», только для крупных филармонических коллективов. Он позволил бы заглянуть в отдаленные уголки страны, где, я убеждена, нас ждут открытия и примеры великой профессиональной самоотверженности, высокого служения культуре. Это могло бы быть и огромной поддержкой творчеству людей, влюбленных в свою профессию, изо дня в день работающих на трудной ниве музыкального просветительства в куда более сложных условиях, нежели столичные коллективы. Мне кажется, нам просто необходимо почаще заглядывать в «Окно в Россию».
Елена ИСТРАТОВА
Источник:  http://nstar-spb.ru/
Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~5xqJ9