Встреча богов и рыцарей

Фото: SPOKIMWOLF

Фото: SPOKIMWOLF

30 Октября 2019

Встреча богов и рыцарей

В Большом зале Санкт-Петербургской филармонии в исполнении Сеульского филармонического оркестра 4 октября прозвучали Первый фортепианный концерт Чайковского и Третья симфония Бетховена. Дирижер — Маркус Штенц, Солист — Лим Дон Хёк.

В силу природной любознательности я отправился не только на концерт, но и на репетицию. В результате стал свидетелем двух, во многом разных исполнений!

Репетиция
Бетховен. «Героическая». Первая часть. Звучит просто, изысканно, не деловито. Темп не скорый. Сразу виден высокий класс оркестра. (Позже дирижер сказал мне, что по сеульскому времени у музыкантов — 4 утра!)
Лирические эпизоды впечатляют искренним произношением. (Несомненно, это заслуга дирижера: возможно, дань увлечению европейцев барочной музыкой.) Всё сочинение предстает молодым, увлекает сотнями ярких подробностей, как будто написано недавно и не успело наскучить, приесться!
Вторая часть. «Sotto voce (ит. вполголоса)», — сказал струнным дирижер. И это, пожалуй, главная фраза репетиции. Похоронный марш памяти не героя, как нередко исполняют наши оркестры, но просто человека, не выспренний и романтичный, а доверительный, затрагивающий современного слушателя. В музыке ведь всё это есть, она проверена временем, ничего не нужно добавлять-изобретать, только обнаружить и проявить, исполнить.
Третья часть. Темп головокружительный, немыслимый во времена Бетховена. Поразила необычная тембровая палитра оркестра. Литавры звучат совершенно нетрадиционно: если бы мне сказали, что это какой-то национальный корейский инструмент, я бы поверил!
Чайковский. Первый концерт. Лим Дон Хёк выбрал новый, более звучный Steinway. Педаль передерживает, перекличкам с духовыми звукоподражает. Уверен в себе, обласканный публикой с детства, баловень, похож на наших юношей из десятилетки. Лирические высказывания понравились гораздо больше бравурных эпизодов. Бравурности ведь в концерте Чайковского нет, это новомодный шоу-тренд. Купаясь в волнах музыки, Хёк увлекается, его «заносит». Но это извинительно и даже скорее достоинство горячей юности. Уже в каденции несколько неожиданно пианист продемонстрировал свою пианистическую и человеческую зрелость и тонкую нервную организацию. В финале perle и rubato в ниспадающих пассажах и интонациях — выше всяческих похвал! Только скорость, пожалуй, чрезмерна — звучание сливалось в сплошной поток.
Русский гений был с нами, поднимал нас, вызывал слезы восторга, умиления и счастья! Столь любимое и часто исполняемое сочинение, да еще прошедшее через горнило международного конкурса и выжившее — неизбежно обрастает штампами и стандартами. Через некоторые привычные уху и сознанию обороты невозможно перепрыгнуть, чтобы явить свою индивидуальность!

Концерт
Чайковский звучит в первом отделении. Зал полон. Темпы уже не те, что на репетиции, и я приятно поражен. От внешней эффектности не осталось и следа! (Если не считать восхитительного танца дирижера, который не столько дирижировал наизусть, сколько делал напоминания оркестрантам. Это был театр одного актера, иногда смахивающий на танец Мефистофеля.) 
Во второй части меня ждал сюрприз! Она была еще медленнее и еще более проникновенна, нежна, чем на репетиции! Это была колыбельная. Детская картинка, камерная зарисовка, отзывающаяся в глубине сердца… Слезы сами наворачивались на глаза. Восторг! Дирижер держал баланс, позволяя пианисту выделывать кружева. Было всё, что составляет обязательное «меню» высокого класса: и piano-pianissimo, и бережное туше, и прислушивание к залу, который временами забывал кашлять и даже дышать, и блестяще выверенные пассажи у фортепиано и струнных. Я обратил внимание на удивительный музыкальный и человеческий ансамбль пианиста и дирижера, их взаимную симпатию и уважение. В финале пианист топал ногой по педали. Он дал волю своему юношескому максимализму и, что называется, «бегал босиком по мокрой траве»! Это напомнило нашу русскую «безбашенность». Оркестр с треском и грохотом лавиной катился с горки. Тем не менее всё было исполнено безупречно!
Принято считать, что русскую музыку лучше всего понимают и исполняют русские, французскую — французы и т. д. В этом утверждении есть доля истины. Так вот, сегодняшний Чайковский в исполнении Сеульского оркестра был абсолютно русским. (После концерта Лим Дон Хёк сказал мне, что считает себя русским пианистом. Он учился в Московской консерватории у Льва Наумова.)
На бис солист исполнил «Осеннюю песню» Чайковского из «Времен года». Это было салонно, несколько вычурно, хотелось простоты изложения, безыскусности. Но вдруг показалось, что в зале никого нет, так стало тихо. Публика настолько любит эту музыку, что приняла и такое ее прочтение!
Симфония Бетховена прозвучала во втором отделении. Снимаю шляпу перед мастерством оркестра, взаимопониманием между оркестром и дирижером, корейским «орднунгом» струнных и мудростью маэстро. Отмечу красивые соло деревянных и серебристое звучание медных. Слышно, что дирижер имеет опыт работы в театре. Некоторые эпизоды звучали неожиданно по-оперному, не характерно для филармонической сцены...
В Большом зале Петербургской филармонии встретились два бога — Бетховен и Чайковский, два рыцаря музыки — дирижер и пианист, и послушный им передовой корейский отряд!
Дмитрий ЖУЧЕНКО,
композитор и пианист
Санкт-Петербургский Музыкальный вестник, № 10 (171), ноябрь 2019 г.
Источник:  https://nstar-spb.ru/
Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~hrJ8A