Вавилон. Смешенье языков

Питер Брейгель Старший. «Вавилонская башня» (1563, Вена)

Питер Брейгель Старший. «Вавилонская башня» (1563, Вена)

3 Марта 2020

Вавилон. Смешенье языков

    Господствует смешенье языков…
А. С. Грибоедов

«Как же, знаем, знаем: французского с нижегородским…» — радостно воскликнут читатели, едва взглянув на эпиграф. Да только радоваться-то нечему, речь не о монологе Чацкого, а о вавилонском столпотворении, впервые, согласно библейским преданиям, разделившему Адамов род, единое человечество, на сотни и тысячи языков. И до сих пор это разделение грозит нам — да не семейными ссорами, а взаимной подозрительностью, ненавистью, хуже того — войнами.
А в то же время Земля и «всяк сущий в ней язык», быть может, благодаря именно этому бесконечному многообразию и сохранили, донесли до нас и «пыль веков», и «правдивые сказанья», и мудрость поколений.
Об этом призвал задуматься слушателей Большого зала Филармонии очередной концерт абонемента «Диалоги об искусстве» — совместного цикла с Государственным Эрмитажем. Во вступительном слове научный сотрудник Эрмитажа Виктория Снеговская рассказала о знаменитой картине Питера Брейгеля Старшего «Вавилонская башня» (1563). По честолюбивому замыслу людей, башня должна была достичь неба, соперничая с Божьими деяниями. Бог смешал языки строителей, так что они не могли больше понимать друг друга, и рассеял их по всей земле. Грандиозная башня не была достроена и со временем разрушилась…
Следом прозвучала «Вавилон-сюита» — концертная версия оперы «Вавилон» современного немецкого композитора Йорга Видмана, которого Р. К. Щедрин считает «самым одаренным человеком своего поколения». Автор попытался передать в сюите звуковой мир многоконфессионального мегаполиса, владея всем богатством накопленной человечеством музыкальной культуры — от средневековой архаики до музыки авангарда, от немецких военных маршей до штраусовских полек, от вагнеровских оркестровых картин до саундтреков Голливуда. Перед нами музыкальная версия вавилонского столпотворения, словно примеряющая на себя разные одежды и примиряющая в себе далекие языки. 
Вот как сам Йорг Видман говорит о своем сочинении: «Звучание этого города аналогично звуковой атмосфере, которая окружает нас сегодня. Соседствующие друг с другом различные культуры, люди и страны, дикая и завораживающая смесь высокого и низкого, патетического и сакрального… 
В этой музыке отражена лингвистическая путаница Вавилона (т. е. смешенье языков — И. Р.), которая не менее отчетливо слышна и сейчас».
Но ведь это еще и воздух свободы, отвоеванной у свирепой нормативной эстетики. Прежде сражались за «равноправие» диссонансов с консонансами, нынче приходится, напротив, отстаивать право композиторов на благозвучие. Сегодня, как и сто лет назад, можно напугать публику атональными пьесами, а можно эпатировать бесконечно повторяемым соль-мажорным трезвучием или остинатной «долбежкой». Не то чтобы «дозволено цензурой» — штампик в конце или на титульной странице рукописи, — а просто отвечает безбрежной (признаюсь честно, до того безбрежной, что порой хочется берегов!) эстетике постмодерна: все стили хороши, выбирай на вкус! Главное же, грань между своим и «чужим» стирается… Позвольте, что значит чужим? А песня, вдруг подслушанная на улице, деревенский фольклор — чужие? 
А церковные хоры, а обрывки музыки быта, да наконец, цитаты из великих классиков — чужие? Академик Б. В. Асафьев называл все это «интонационным словарем эпохи»!
Вот мы и пришли к оправданию полистилистики, слушателю известной хотя бы по произведениям нашего выдающегося соотечественника Альфреда Шнитке. 
Сказанное напрямую относится к «Вавилон-сюите» Йорга Видмана, впервые в России исполненной оркестром ЗКР под управлением Максима Алексеева. Труднейшая партитура была прочитана музыкантами темпераментно и с блеском, с таким вниманием к столь разнохарактерным и разностильным деталям, что замысел композитора зримо и слышно воссоздавался здесь и сейчас! Между тем это непростой для восприятия опус — как тут еще раз не помянуть добром полистилистику, по-своему сближающую классику и сегодняшнюю музыку, по-своему наводящую мосты между публикой и современными композиторами!
Второе отделение началось прогулкой по садам, площадям и дворцам Рима (экскурсовод — Виктория Снеговская), запечатленным на холстах и графических листах из коллекции Эрмитажа. С каким же наслаждением (мне сдается, разделяемым и музыкантами ЗКР, и дирижером!) зал окунулся в знакомые звуки «Римского карнавала» Гектора Берлиоза, на удивление продолжившего всё ту же тему всеобщности звукового мира — от лирических оперных арий до площадных скерцо, от карнавальных хоров до колоннады стремительных аккордов, завершающих увертюру… 
Симфоническая поэма Отторино Респиги «Празднества Рима», звучащая реже других частей знаменитой «римской трилогии» композитора, стала логическим завершением концерта. В музыке Респиги счастливо сошлись и верность григорианским напевам, итальянскому барокко, и любовь к импрессионистским краскам, и программная изобразительность в духе русской школы (среди учителей Респиги — почитаемый им Н. А. Римский-Корсаков). Слушатели, думаю, подметили, что и полистилистика не нова и что сегодняшний постмодернизм в музыке родился много раньше — его подчас можно назвать вчерашним!
Все это в партитуре «Римских празднеств» как нельзя лучше отвечало духу интересно задуманной и превосходно исполненной концертной программы.
Иосиф РАЙСКИН
Санкт-Петербургский Музыкальный вестник, № 3 (175), март 2020 г.
Источник:  https://nstar-spb.ru/
Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~hhJjN