Симфония о современном человеке

21 Июня 2015

Симфония о современном человеке

В концерте оркестра Михайловского театра была исполнена Симфония № 33 Сергея Слонимского; дирижировал Михаил Татарников, благодаря его инициативе это сочинение и было представлено.

В этом довольно компактном произведении рациональная экономия средств сочетается с их значительным многообразием. Вместе с тем скрытую фабулу трех частей симфонии образует чередование разные «точек зрения» — от эмоционально субъективной до внеличностной, дистанцированной. Их смена и становится источником действенного конфликта драматургии.
Первая часть — наиболее развернутая во всей симфонии — заставляет вспомнить интонации русского романса XIX века, насыщенные глубоко задушевным содержанием, но в контексте симфонии обретающие обостренное звучание. Эта часть лишена внешних эффектных контрастов, они скорее переведены в глубинную плоскость, сообщая ей внутреннюю поступательную динамику. По сути своей она представляет высказывание «героя» симфонии от первого лица. Страстное желание выразить себя целиком и полностью вплоть до наступления небытия — эта мысль слышна в ее музыкальном сюжете от начала до последних тактов.
Название второй части — Danse Macabre — напоминает об известном еще со Средневековья сюжете о пляшущей смерти. Именно она оказывается здесь подлинной повелительницей в мире жизни, беспощадной, неотвратимой и губительной. В этой трактовке смерть — абсолютно негативное начало — она не дает надежды на будущую, вечную жизнь, представляя собой подлинный конец человеческого существования. За его пределами возможна лишь полная пустота. В Danse Macabre Слонимского властвуют холодные, колкие тембры, жуткие, стучащие звучания, невольно вызывающие в памяти фрагменты его же Десятой симфонии (более далекие параллели прослеживаются с «Плясками смерти» К. Сен-Санса и А. Онеггера). Характерные для творчества Слонимского приемы инструментального театра изображают, по словам композитора, «то хохот смерти, то хохот над смертью». Но этот смех здесь полностью лишен пародийного, развенчивающего начала, погружая слушателя в состояние зловещего оцепенения.
Выход из него происходит в кратком, пронзительном эпилоге, интонации которого напоминают о первой части, только здесь они звучат в максимально экспрессивном облике. Это своего рода Реквием, сжатый до размера эпитафии с предельной смысловой концентрацией. Lamento эпилога вновь возвещает о торжестве смерти, но представляет взгляд, идущий вне пределов ее царства и как будто говорящий о величии Памяти, над которой и она не властна.
Андрей ДЕНИСОВ
Источник:  http://www.nstar-spb.ru
Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~zGCBh