Прощание с другом

Фото из личного архива композитора

Фото из личного архива композитора

4 Марта 2020

Прощание с другом

Памяти Сергея Михайловича Слонимского
В заветных ладанках не носим на груди,
О ней стихи навзрыд не сочиняем,
Наш горький сон она не бередит,
Не кажется обетованным раем…

Но ложимся в нее и становимся ею,
Оттого и зовем так свободно — своею. 
А. Ахматова. «Родная земля»

Скончался Сергей Михайлович Слонимский — композитор, чье имя при жизни стояло в ряду классиков отечественной музыки, ярких представителей петербургской композиторской школы. Он был успешен и в музыкальном театре, и в симфонических полотнах, и в камерных жанрах — от вокальных циклов до сонат и инструментальных ансамблей.
Широту и многообразие художественных поисков композитора являют его оперы и балеты — от античного «Икара» до романтического «Волшебного ореха», от навеянной русским фольклором «Виринеи» до балладной «Марии Стюарт», от «Видений Иоанна Грозного» и шекспировских «Гамлета» и «Короля Лира» до «Мастера и Маргариты» по Булгакову…
Автор изысканных «Антифонов» для струнного квартета обращается и к аудитории рок-музыки в Концерте для оркестра, трех электрогитар и солирующих инструментов. Создатель более трех десятков симфоний, он по праву гордится и популярной песней «У кошки четыре ноги» из фильма «Республика ШКИД». От Второй симфонии Слонимского, названной в одной из рецензий «симфонией для всех», до Двадцать первой симфонии «Из Фауста», где композитор воплощает философскую идею исканий смысла жизни, — таков диапазон симфонического творчества композитора.
Ушел из жизни мой старинный друг — нашей дружбе, страшно сказать, более 60 лет! И это не корпоративная дружба музыкального критика и композитора — членов одного и того же творческого союза. Тогда, когда дружба только начинала складываться, мы принадлежали к разным корпорациям — их даже нередко противопоставляли — физиков и лириков. 
Студенты ленинградских вузов, будущие врачи, инженеры, математики, физики, мы были завзятыми филармонистами. Перенесемся на миг в пятидесятые — начало шестидесятых: тесной студенческой компанией мы дружили с композиторами-фронтовиками Борисом Клюзнером, Вадимом Салмановым, с молодыми композиторами Сергеем Слонимским, Люцианом Пригожиным, Борисом Тищенко... В антрактах концертов, в фойе, в «курилке» мы встречались и с Михаилом Семёновичем Друскиным, выдающимся историком музыки, свидетелем и участником тех премьер Шостаковича, Прокофьева, Стравинского, что были для нас, увы, только легендой. Мы расспрашивали Михаила Семёновича о двадцатых, тридцатых, о «заветном-запретном» — музыка ХХ века тогда едва выходила из тени.
Наш живой интерес к современной музыке естественно распространялся на самых молодых ее авторов — наших сверстников. 
В Ленинградской филармонии тогда пестовали молодую аудиторию, созывали так называемый слушательский актив, устраивали семинар для начинающих рецензентов. Вместе со своими друзьями я состоял в редакциях стенных газет: «Слушатель» в Большом зале и «Музыкальная жизнь» в Малом. Именно в них появились мои первые рецензии на филармонические концерты и в их числе отклики на премьеры молодого — он был всего на три года меня старше — Сергея Слонимского. «Карнавальная увертюра», Первая симфония, «Песни вольницы», Соната для фортепиано — среди самых ярких, запомнившихся впечатлений. Потом будут такие разные по языку и стилю — «Виринея» и «Антифоны», «Концерт-буфф» и «Икар», «Веселые песни» и «Мастер и Маргарита»… 
Я не пишу творческую биографию Слонимского, иначе пришлось бы перечислять многие десятки премьер, состоявшихся… при моем участии. Да, да, ведь я непременно (за редкими исключениями) был тогда в зале и разделяю со всеми слушателями причастность к чуду рождения новой музыки. Ибо музыка пусть и не мертва без слушателей, но так же ждет единения с ними, Как ждет любовник молодой / Минуты верного свиданья. Сравнение не случайно: музыка в те годы дальние, глухие была голосом вольности святой из пушкинского послания. 
Потом Сергей Михайлович доверит мне аннотации к премьерам «Симфонического мотета», «Драматической песни», сюиты из «Виринеи», к грампластинкам… Пригласит на репетиции и премьерные спектакли оперы «Видения Иоанна Грозного» под управлением Мстислава Ростроповича в Самаре (газетные полосы в «Мариинском театре» будут отведены моей обстоятельной рецензии). Появятся мои отклики на симфонии, концерты, вокальные циклы композитора… Став коллегой Сергея Михайловича по профессиональному цеху (он же Союз композиторов Санкт-Петербурга), я оставался прежде всего благодарным слушателем. И восторгался необъятной эрудицией, всесторонним профессионализмом композитора, пианиста, музыковеда, публициста. 
...Однажды — полжизни тому назад — я договорился с С. М. о встрече на Театральной площади у Консерватории (он обещал дать партитуру, сейчас не припомню, какую). Опоздав сверх приличий, стал извиняться; Серёжа прервал меня, усмехнувшись, и сказал: «А я за это время пропел фугу Баха». 
«Русское чудо — музыка М. И. Глинки» — 
так назвал свою открытую лекцию профессор Санкт-Петербургской консерватории 
С. М. Слонимский. Это был пролог IV фестиваля «Международная неделя консерваторий», прошедшего в Санкт-Петербурге осенью 2004 года. Он анализировал музыку Глинки, тут же играя по памяти фрагменты из опер, симфонических партитур, фортепианных пьес и романсов, с такой любовью, что ни разу не возникло ощущения, будто он, как Сальери, «поверил алгеброй гармонию». Напротив, музыка предстала, словно омытая живой водой. 
Слушая Тридцать вторую симфонию 80-летнего Мастера (ее премьера в Михайловском театре состоялась в один вечер с первым действием «Мастера и Маргариты», многострадальной оперы Слонимского), я невольно подумал: среди трех с лишним десятков симфоний, среди сотен других его сочинений есть музыка на любой вкус (кроме плохого, разумеется!). Как сказал поэт, Каждый выбирает по себе / Слово для любви и для молитвы. И всякий раз выбирает сообразно жизненному моменту. Сегодня я выбрал бы Десятую симфонию «Круги Ада», которой композитор ознаменовал в 1992 году (!) свое 60-летие. Авторское посвящение симфонии — 
«Всем живущим и умирающим в России» — 
не должно восприниматься как мрачный эпиграф. Композитор воздает должное мужеству тех, кто оставался и остается со своей страной, кто делит с ней горький хлеб, радости и упования, безвинно проходя круги Ада на земле и тем самым искупая свои грехи еще при жизни. Русская народная мудрость позволяет еще иронизировать над апокалипсисом нашего времени: «И в аду — обживешься, так ничего» (В. И. Даль).
Но даже вошедшее в поговорку российское долготерпение («Оттерпимся — и мы люди будем»), терпимость к чужим грехам («Кто Богу не грешен, кто бабке не внук?») не распространяются на предателей, погубивших близких, подобно Каину; на Люцифера, отринувшего Бога; на учеников, предавших, подобно Иуде, своего Учителя («Чем Иудою быть, лучше на свет не нарожаться»)... Они и у Данте обречены на вечную муку в последнем, самом страшном, девятом круге Ада... Они и в симфонии Слонимского своим неискупимым грехом сотрясают в грозной финальной кульминации Вселенную и ее малую часть — филармонический зал. 
В адском грохоте и реве внезапно гаснет свет: «режиссерский ход» композитора был благодарно принят слушателями. В аплодисментах, вспыхнувших вместе со вновь загорающимися люстрами, слышалось уважение к мастеру, продолжающему свой «музыкальный род» в учениках, не забывающему безвременно ушедших коллег-сверстников, старших товарищей. 
Художник-гражданин, Слонимский посвятил 75-летию со дня полного освобождения Ленинграда от вражеской блокады ораторию «Час мужества» на стихи А. Ахматовой. Когда в гимническом финале оратории оркестранты стоя отдавали дань памяти поколению защитников города, в едином порыве с ними поднялся весь зал. За эту ораторию композитор был удостоен Премии Правительства Санкт-Петербурга. 
На концерте в родной консерватории, где отмечали 85-летие композитора, Слонимский в конце вечера импровизировал на заданные темы. Сергей Михайлович вставал из-за рояля, комментируя каждую тему и обращаясь к приславшему ее, — публика была, что называется, «своя». Он вспоминал учителей, вручивших ему эстафету первой в России композиторской школы. С любовью говорил о молодых коллегах, рассказывал смешные истории из советского прошлого — байки, ставшие музыкантским фольклором... А за роялем он был по-прежнему молодой виртуоз, задорно сочетающий строгий контрапункт и музыку «улицы», сугубый авангард и «новую простоту».
Композитора часто спрашивали, не жалеет ли он, что не уехал на Запад. «Нет, я не жалею, потому что я русский музыкант, я сердцем люблю свою страну», — неизменно отвечал он. А я вспоминаю «Прощание с другом» — вокальную сцену Слонимского (из шумерского эпоса о Гильгамеше): «Друг мой, которого так любил я, — его постигла судьба человека… Друг мой стал землею». Родной землей, которую мы по праву зовем своею. 
Старейшина петербургской композиторской школы, народный артист России, лауреат государственных премий, кавалер многих отечественных и зарубежных орденов, Сергей Михайлович Слонимский до конца своих дней был полон сил и творческих планов. Прощай, дорогой Серёжа! Вечная память! 
Иосиф РАЙСКИН
Санкт-Петербургский Музыкальный вестник, № 3 (175), март 2020 г.
Источник:  https://nstar-spb.ru/
Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~Zdm1p