Погружение в музыку Стравинского

31 Октября 2018

Погружение в музыку Стравинского

Вечер музыки Стравинского в Концертном зале Мариинского театра был посвящен симфоническим произведениям композитора, разнообразным по жанрам и времени создания.

Программу обрамляли два сочинения, относящиеся к так называемому «русскому периоду», — «Фейерверк»,
ор. 4 (1908) и Сюита из балета «Жар-птица» (балет написан в 1909 году, сюита — в 1919-м). Между ними были исполнены: одно из ярких неоклассицистских сочинений Стравинского «Каприччио для фортепиано с оркестром» (1928–1929) и две симфонии — «Симфония в трех движениях» (1942–1945) и «Симфония in C» (1938–1940).
Составители программы выстроили произведения, пользуясь выражением Петра I в отношении петербургской архитектуры, «сплошной фасадой». Это позволило словно впервые «созерцать» их и в очередной раз рефлексировать по поводу музыки Стравинского, погружаясь в контекст ХХ века, «купаясь» в тех музыкально-стилевых ассоциациях, которые щедро дарят его столь разнообразные опусы.
«Фейерверк» подобен ювелирной миниатюре, сверкающей драгоценными разноцветными камнями. Идеальное произведение для яркого начала концерта.
О «Симфонии в трех движениях», написанной под знаком событий Второй мировой войны, композитор говорил: «Она и выражает, и не выражает мои чувства, вызванные ими, но я предпочитаю сказать лишь, что помимо моей воли они возбудили мое музыкальное воображение».
Слушая сегодня это произведение, относящееся к разряду музыкальных высказываний ХХ века на тему «войны и мира», отчетливо слышишь в нем «след» Шостаковича и осознаешь, что именно его музыка является по сей день точкой отсчета в отражении вневременной важности темы. Менуэтно-балетные поклоны и идущие от «Весны священной» ритмы Стравинского, монтируются с «наплывами» музыки композитора, который знал истинную войну «изнутри», а не по американским хроникам и документальным фильмам.
Во второй части симфонии является и «призрак Прокофьева», но как видение, отраженное в кривом зеркале. Совершенно волшебная оркестровка! Вновь и вновь вспоминаешь, что Стравинский – ученик Римского-Корсакова!
Сегодня произведения Стравинского особенно отчетливо воспринимаются как «интонационный словарь», «каталог» музыкальных образов мировой музыки от Баха до современности. При слушании «Симфонии in C» возникают ассоциации и с «Симфоническими танцами» Рахманинова, и с мультяшно-гротескным, эксцентрически-цирковым методом отражения трагических событий…
Почему я так подробно «копаюсь» в детально, казалось бы, разобранном музыковедами образном мире Стравинского? Во-первых, потому, что великая музыка с увеличением исторической дистанции начинает «играть» в восприятии дополнительными акцентами, гранями, ассоциациями. Но самое главное то, что именно осознание множественности материала, из которого, собственно, «сотканы» музыкальные полотна Стравинского, дает понять, насколько сложно исполнительски выстроить эту панораму в органичную концепцию, чтобы она не выглядела «лоскутным одеялом». А за это всегда «ответствен» дирижер.
Антона Гаккеля можно назвать молодым дирижером. Его дирижерский «возраст» не велик для этой сложнейшей профессии. В 2009/2010 году он проходил ассистентуру-стажировку под руководством Василия Синайского. В настоящее время совмещает дирижерскую деятельность с должностью солиста-виолончелиста Симфонического оркестра Мариинского театра. С 2014 го-
да провел около 30 симфонических программ с оркестром в Концертном зале театра, выступает со многими оркестрами в стране и за ее пределами. В сентябре 2017-го дебютировал как оперный дирижер (опера Моцарта «Директор театра»).
Нужно отметить мужество дирижера, взявшегося за такую сложную «монопрограмму». Но в силу великолепного разно-образия представленных в концерте произведений, их внутренней «многоликости», проявились и разность дирижерского подхода к ним, и степень удачности интерпретации.
Например, в драматических произведениях Стравинского (обе симфонии) дирижер, понимая своеобразный стиль воплощения композитором драматических образов (преломленный через некоторую холодноватую неоклассическую отстраненность и театрально-киношную гротескность), не стал «навязывать» музыке нарочитую трагедийность и побуждать оркестр звучать, «педалируя» сильные эмоции, которые все-таки у Стравинского совсем иные, нежели у Шостаковича. Отсюда — несколько математическая сухость мануальной техники. Это было уместно и в полифонических эпизодах, где Гаккель жестами словно «пишет» фугу в строгом стиле по четким правилам.
Правда, не могу сказать, что удались финалы симфоний. Они прозвучали как-то незавершенно. Отсутствие смысловых кульминационных точек вызвало и недоуменно заторможенную реакцию публики, не знающей, стоит уже аплодировать или еще нет?
Отдельно хочется сказать об исполнении «Каприччио для фортепиано с оркестром». Солист — Эдуард Кипрский, весьма интересный музыкант, многократный лауреат международных, всероссийских конкурсов и как пианист, и как композитор, с большой гастрольной «биографией».
Сначала показалось, что в исполнении не хватает «инструментального театра», озорства, которые заложены в произведение Стравинским. Но начиная с медленного «баховского» эпизода, где остинатный бас пианиста — это отдельная, невероятно важная смыслообразующая линия, на которую нанизываются роскошные, винтажные признаки барокко, с нарочито преумноженными трелями, изяществом старинных танцевальных формул, «обостренных» гармоническими терпкостями и прихотливым ритмом, потрясающе красивая музыка захватила и переданной исполнителем непрерывностью драматургического развития музыкальной ткани.
Сложилось ощущение, что эта образность близка и дирижеру. И в «Каприччио», и в медленной части «Симфонии in C», пленительных по своей красоте, в дирижировании Гаккеля временами проявлялась душевная и жестовая пластичность.
И все-таки для публики «русский» Стравинский оказался не превзойден его же произведениями «послерусского» периода. Неизвестно, каким бы был эмоциональный финал концерта, если бы он не завершался «Жар-птицей». Мощной кульминацией стали праздничные перезвоны Финала сюиты, которые звучали так захватывающе и духоподъемно, что зал, казалось, сначала замер от этого ошеломляющего величия, а потом выдохнул и взорвался «браво».
Елена ИСТРАТОВА
Источник:  http://nstar-spb.ru/
Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~RgfPe