Отзвуки еврейского театра в музыке Шостаковича

1 Ноября 2018

Отзвуки еврейского театра в музыке Шостаковича

Лекция Евгении Хаздан, прозвучавшая в БДТ в проекте «Эпоха просвещения», оказалась похожей на квест: это был напряженный поиск источника впечатлений, того импульса, благодаря которому могли возникнуть «еврейские» сочинения «нееврейского» композитора Дмитрия Шостаковича.

Свидетельства современников, размышления музыковедов, интерпретации эпохи, круг друзей и соратников, учителя — каждая гипотеза подвергалась анализу. На главный путь поиска Шостакович указал сам: в одном из интервью он сказал, что обратил внимание на еврейскую музыку благодаря своему ученику Вениамину Флейшману. В первые же дни войны юноша пошел на фронт добровольцем и почти сразу был убит.
Единственное сохранившееся сочинение Флейшмана — опера «Скрипка Ротшильда» по рассказу Чехова. Шостакович закончил ее оркестровку и способствовал ее исполнению —
сделал все, чтобы эта музыка сохранилась. Действительность будто подражает рассказу, делая его драматичнее: у Чехова еврей Ротшильд принимает скрипку от Якова Бронзы, а с ней и мелодию, которая заставляет людей плакать.
Казалось бы, найден как импульс обращения к еврейской музыке, так и носитель традиции, — но раздаются фрагменты оперы, и слушатели оказываются перед новой загадкой: в балетно-помпезных и в чем-то гротескных звучаниях очевидно влияние Шостаковича, а еврейская традиция практически не узнается. При этом современники, слышавшие эту музыку в 1940-м и позже, в 1960 году, воспринимали оперу как еврейскую. Ее даже заклеймили как сионистскую. Все прежние гипотезы теперь под сомнением и стройное здание выводов оказывается под угрозой.
Был ли Флейшман вообще знаком с акшкеназскими традиционными напевами? Знал ли он устройство клезмерского оркестра? Почему при сравнении либретто оперы и рассказа выясняется, что чеховское описание точнее передает детали местечкового быта, игру еврейских музыкантов на свадьбах?
Наконец найдено неизвестное звено — музыкальное явление, которое в предвоенные годы было широко известным, колоритным и представляло еврейские традиции, а в конце ХХ века оказалось практически забытым: это еврейский театр. Музыка в нем была обязательной составляющей, а самые яркие номера — на пластинках — расходились большими тиражами.
В записях того времени как раз и слышны многие черты, которые мы замечаем и в опере Флейшмана, и в «еврейских» сочинениях Шостаковича. Словно на новом уровне повторилась рассказанная Чеховым история: став свидетелем уничтожения еврейской культуры, композитор начал создавать музыку, которая могла сохранить ее и передать — в свернутом, «концентрированном» символическом коде — следующим поколениям. Мы слышим в произведениях Шостаковича элементы, которые сегодня опознаются как еврейские, —
это отзвуки еврейского театра 1930-х годов.
Светлана ИВАНОВА
Источник:  http://nstar-spb.ru/
Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~UuQV3