Алиса в реальном мире

4 Декабря 2013

Алиса в реальном мире

«— И день — не день, и ночь — не ночь,
А все наоборот».
И был, как суша, сух песок,
Была мокра вода.
Ты б не увидел в небе звезд —
Их не было тогда.
Не пела птица над гнездом —
Там не было гнезда.
Л. Кэрролл

В рамках XIII фестиваля «Международная неделя консерваторий» прошла мировая премьера — «Алиса в стране чудес» — удачный, впечатляющий, пронзительный опыт синтетического искусства. Музыка стала платформой для литературного сценария, основанного на сказке Льюиса Кэрролла и дневниках детей блокадного Ленинграда.

«Алиса сидела со старшей сестрой на берегу и маялась: делать ей было совершенно нечего, а сидеть без дела, сами знаете, дело нелегкое… С горя она начала подумывать (правда, сейчас это тоже было дело не из легких — от жары ее совсем разморило), что, конечно, неплохо бы сплести венок из маргариток, но плохо то, что тогда нужно подниматься и идти собирать эти маргаритки, как вдруг... Как вдруг совсем рядом появился белый кролик с розовыми глазками, поймал меня за руку и сказал трясущимися губами: “Галюша, война!”» — по такому постмодернистскому принципу смешения текстов — сказки Кэрролла и дневников блокадных девочек (в этом случае — Гали Зимницкой) — был выстроен литературный сценарий постановки. Горизонт ожидания зрителя разрушен с первой минуты — реальность вторглась в фантазию, война разрушила детство. Ее уродливый облик детское сознание пытается заслонить привычными сказочными образами, но от этого окружающая действительность становится еще более зловещей. Ярко-рыжая голова съеденного любимого кота Кузьки, найденная за дровами, в детском воображении превращается в голову чеширского кота, внезапно исчезающего и вновь появляющегося из ниоткуда. Толпа, идущая в бомбоубежище, — карточные подданные Белой королевы-смерти, которая направо и налево без разбору рубит головы. Сошедший с ума от голода отец, съедающий все, что находит в доме, и тем самым обрекающий на смерть двух маленьких дочек, превращается в Валета Червей, которого осудит Королева-смерть: «Валет Червей был всех умней и семь кренделей уволок». Блокадная зима — суровая и безжалостная, унесшая столько жизней — меняет свой облик в детском сознании: «…снег… укрывает их белой периной, чтобы им было тепло и уютно, и говорит: “Спите, дорогие, спите, пока не наступит лето”».

«”Запишите”, — велел Король присяжным, и они быстро записали все три даты на грифельных досках» — даты, обозначавшие день и время смерти умерших членов семьи в дневнике Тани Савичевой — скупые, а оттого и страшные записи, фигурировавшие на Нюрнбергском процессе в качестве одного из обвинительных документов против нацистских преступников.

Музыка сыграла в постановке особую роль — она вобрала в себя все звуки войны: артобстрелы, зенитки, сирены, битые стекла, взрывы. Эти звуки подавляют детское сознание всей мощью своей смертоносности. Но в конце именно музыка сигнализирует об окончании кошмара и пробуждении ото сна. И если в начале постановки в воображаемый мир ребенка вторглась реальность, то в конце обнаружилось, что она-то и оказалась вымыслом: «Вдруг будит меня тетя Дина: “Вставай, красавица, блокаду прорвали!” Алиса вскрикнула — полуиспуганно, полусердито... и вдруг оказалось, что она лежит на берегу, положив голову сестре на колени... <Алиса>… побежала домой, но и по дороге она все думала, какой же это был чудесный сон — сон, который, наверно, никогда не забудешь». Сознание ребенка при столкновении с чем-то пугающим, реализуя механизм психологической самозащиты, создает некую фантастическую гиперреальность, которая по окончании всех ужасающих событий представляется рассудку лишь сном, одним из страшных ночных кошмаров.

Я давно не такой тишины в зале во время и после окончания представления — именно эта тишина, а не последовавшие за ней аплодисменты стали высшей наградой авторам и исполнителям «Алисы в Стране чудес».

 

Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~FbLbq