Крупным планом: джазовый пианист Омри Мор

3 Декабря 2013

Крупным планом: джазовый пианист Омри Мор

В мире Омри Мора хорошо знают не только как талантливого джазового импровизатора, но и как классического пианиста, получившего академическое музыкальное образование. И это очень сказывается на его исполнительской манере, которую отличает благородство туше, великолепная техника, разнообразие художественной фантазии, основанной на широком музыкальном кругозоре.
В своих импровизациях Омри Мор представил израильский этнический джаз, для которого характерно экзотическое слияние Востока и Запада. В красочные гармонические фигурации a la Дебюсси проникали остро синкопированные ритмы африканской музыки, а очертания знакомой всем «Хавы нагилы» оборачивались андалузскими распевами, в то время как интонации знаменитого «Каравана» будто переодевались в восточные одежды, прорастая в подвижной и прихотливо пульсирующей звуковой ткани.

— Вы очень устаете после выступления? Или, наоборот, сил набираетесь?
— По-разному бывает. Если чувствую, что сыграл не так хорошо, как мог бы, мне хочется лечь спать и ни с кем не разговаривать. Если же я остался собой доволен — это как всплеск адреналина для меня.

 — Как рано определилось ваше тяготение к джазовой импровизации? Связано ли это с тем, что в семье кто-то занимался джазовой музыкой?
— Мои родители не профессиональные музыканты, однако мать поет в хоре, а отец с удовольствием слушает аргентинский фольклор. Он родился в Аргентине, а мать в Израиле, но ее родители — выходцы из Ирака. В детстве мне очень нравилось слушать, как старший брат музицирует на фортепьяно, и тоже хотелось попробовать. С 7 лет я начал подбирать на рояле песни, которые мы пели в школе.

— А какая музыка звучала дома?
— Разная: классика, джаз, израильский фольклор. Учитывая, что в раннем детстве я еще не умел читать ноты, меня больше привлекала импровизация. Я, например, импровизировал в стиле Баха и Моцарта.

— Они и остались вашими любимыми композиторами?

— Да, пожалуй. А среди композиторов XX века — Стравинский и Барток. Я выделил эти имена как наиболее значимые для меня. Но есть и много других.

— А среди джазовых исполнителей?
— Конечно, Дюк Эллингтон, Телониус Монк, Уэйн Шортер.

— Так где же вы научились читать ноты?
— В Академии музыки и танца имени Рубина в Иерусалиме.

— Мы знаем, что среди ваших профессоров был и ленинградец Вячеслав Ганелин, который обучал вас джазовому фортепиано.
— Да, Слава Ганелин — прекрасный музыкант и великолепный педагог. Для меня была большая честь учиться у него.

— Фиксируете ли вы свои импровизации, или они остаются сиюминутными?
— Обычно я записываю свои музыкальные идеи, но во время импровизации отдаюсь моменту. Если играю в ансамбле, то ноты записываю для своих партнеров, а свою партию держу в голове.

— Каким вы видите свое артистическое будущее?
— Я очень люблю музыку. Надеюсь развиваться и в классическом направлении, и, безусловно, в джазе.

— Ваш мастер-класс у нас в консерватории имел большой успех. Вы занимаетесь педагогической деятельностью?
— Да, преподаю в Консерватории Тель-Авива на специальном джазовом курсе. Это совместный проект с Новой школой Нью-Йорка.

— Что интересного для себя вы увидели здесь, в Петербурге?
— Мне здесь очень нравится. За несколько недель до поездки сюда я читал один из рассказов Гоголя, и меня очень вдохновила идея увидеть в реальности тот город, который описывал автор в своей книге…

 

Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~bWnyc