Гордая музыка

30 Апреля 2013

Гордая музыка

Мне время тлеть, тебе цвести... Стихи Александра Пушкина, музыка Люциана Пригожина: «Прощальные песнопения»... Вспоминаю, как в десятую годовщину со дня смерти нашего друга в феврале 2004 года мы собрались в Доме композиторов. «Суровая музыка», — записал я тогда на полях программки против имен исполнителей Бориса Васильева и Елены Толстой...
«Каприччио с эпитафией» для фортепиано (памяти Д. Д. Шостаковича) — «могучая музыка», пометил я исполнение Сергеем Осколковым пьесы тридцатилетней давности... Опаляющее огнем, жестко скандированное слово Пригожина о DSCH (Дмитрии Шостаковиче), погребальные аккорды из шостаковичского Трио, удар по клапану рояля, словно выстрел, оборвавший жизнь...
Пусть не ждет меня жена, // Будет жить она одна. // Суждено ей этой ночью // Стать вдовой... «Три английские баллады» на народные тексты в переводе Игнатия Ивановского исполнил в тот вечер Александр Байрон под аккомпанемент Нины Пригожиной... Настоящая мужская музыка, сильная, крепкая, но — вырвалось у меня — «какая красивая музыка!»...
Соната № 1 для готово-выборного баяна (памяти В. П. Соловьева-Седого)... Всякий раз, слушая эту, казалось бы, наизусть уже затверженную пьесу, поражаюсь ее первозданности — от ораторского зачина до частушечного финала, от таинственных кличей и шорохов в ночной тиши до зазывных девичьих хороводов, перестуков каблуков, озорных потешек... Какая истинно русская музыка! Как парадоксально и изобретательно использован баян, звучащий с оркестровой полнотой и мощью! Это нельзя сыграть ни на каком другом инструменте! Думаю, нельзя сыграть и лучше Олега Шарова, влюбленного в Сонату!
Мне хочется сейчас вспомнить, как поражены мы были в конце 70-х, когда состоялась премьера пригожинской «Симфонии в обрядах» для хора a cappella и гобоя. Подлинные народные тексты композитор положил на музыку, не прибегая к фольклорным напевам. Но такой истовостью, таким многообразием выразительнейших вокальных и речевых приемов народного музицирования веяло от этой камерной хоровой симфонии, словно мы подслушали, подглядели девичьи игры и свадебный обряд, тяжкую жизнь «мужней жены» и развеселое «застолье-пированьице»...
Об одном сочинении, которым сорокалетний композитор ознаменовал зрелость художника и мастера, скажу особо. Задумав ораторию «Слово о полку Игореве» на подлинный древнерусский текст, Пригожин, по его собственным словам, «был далеко не уверен, что кто-либо возьмется исполнять ораторию на древнерусском языке. Следовательно, надо делать собственный перевод, в котором ритмические структуры по возможности совпадали бы с подлинником. Таким образом, музыка ложилась бы и на оригинал, и на перевод». Композитор и поэт блестяще справился с труднейшей задачей: воссоздать литературный памятник XII века современным музыкальным языком, приблизить его образы к сегодняшнему слушателю…
Помнится, Николай Мясковский говорил о лирике молодого Сергея Прокофьева, что она сдержанна, чурается открытого, граничащего со слащавой сентиментальностью, высказывания и потому будет более и долее действенна. Это предсказание в отношении Прокофьева блестяще сбылось. Верю, что оно может быть обращено и к музыке Люциана Пригожина, в которую будут благодарно вслушиваться все новые и новые поколения музыкантов и любителей музыки.

 

Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~5Yh1W