Белеет мой парус, такой одинокий…

1 Апреля 2013

Белеет мой парус, такой одинокий…

Привлекательность этого сценического опуса во многом обязана стабильно действующему энергетическому заряду, идущему от верно выбранного и сохраняемого темпоритма, от упругой пружинистости музыки Геннадия Гладкова, от простоты сценографических перемен и от неиссякаемой актерской энергетики Евгения Дудника — авантюриста-романтика Остапа Бендера (замечательное совпадение артистической индивидуальности, режиссерских намерений и знакомого образа).
В использованном киносценарии Марка Захарова мастерски сплетены множественные линии романа Ильфа и Петрова, щедро рассыпаны блестящие афоризмы. И новосибирский спектакль это отлично осваивает. Действие развивается стремительно и непринужденно. В происходящем нет фальши и натуги, сценические образы словно рождаются из недр той жизни, о которой идет речь в знаменитом романе. Постановщик Александр Лебедев населяет спектакль колоритнейшими отдельными персонажами, гротескными коллективными образами — вроде вокально-марширующего в бодром ритме «тум-тум-тум-тум» ансамбля убогих старух или смертельно напуганного сборища «Союза меча и орала», фантасмагорическими наваждениями — призраками почившей тещи и ее гостиного гарнитура стульев (решенного хореографом Николаем Андросовым пластическими средствами).
Но главный диалог идет между Остапом — Дудником и Ипполитом Матвеевичем (Кисой) Воробьяниновым — Романом Ромашевым. Как ни странно, это диалог двух героев, не лишенных лирических чувств: Киса — какой-то беспомощной ностальгии, Остап — романтически-прагматичной мечтательности. Эти двое наделены чертами индивидуальной судьбы, своеобразным внутренним миром, способностью рефлексировать. А Бендер — еще и целым букетом шлягеров с летящими мелодиями и афористичными текстами. Все остальные — очень живые, яркие характерные зарисовки. Своего рода предлагаемые обстоятельства в лицах.
Драматургия первой части развивается по нарастающей через пьяный дебош Кисы в ресторане, великолепно поставленное вокально-танцевального трио на вечеринке у Грицацуевой (Остап, мадам и Киса со стулом) к кульминации — сцене аукциона с победительным танго Остапа «О, Рио, Рио» и… катастрофическому облому в шаге от полного счастья.
Вторая часть начинается почти «с нуля»: поиска десяти «разбежавшихся» после неудачного аукциона стульев. Темп стремительно ускоряется, небольшие эпизоды быстро сменяют друг друга или одновременно соседствуют на игровой площадке, появляются и исчезают знакомые персонажи, четкий текст на почти непрерывной музыке перетекает в пение, от оркестра (за пультом Александр Новиков) на сцену идет здоровый импульс. Иногда, правда, возникает ощущение эмоционального однообразия, но оно умело преодолевается актерами.
Редчайший случай: в этом мюзикле настоящей любовно-лирической линии попросту нет. Все так или иначе связанное с женщинами — сатирично и гротескно. Начиная с пролога — агонии мадам Петуховой, запечатленной в очень остром актерском рисунке Александром Выскрибенцевым. Продолжает эту линию целая галерея дам с самыми разными, но всегда сатирическими характеристиками: бывшая возлюбленная Кисы, экзальтированная исполнительница жестоких романсов Елена Станиславовна (Татьяна Фомичева), сексуально озабоченная провинциальная львица мадам Грицацуева (Марина Кокорева), восторженная идиотка Эллочка (Анна Фроколо)… Даже хорошенькая Лиза (Анна Ставская), чья голодная юность с «фальшивым зайцем» вместо мяса взывает к сочувствию, — явно не лирическая героиня.
Лирика здесь иная. Герою Евгения Дудника свойственны мальчишеская подвижность, подкупающе детская увлеченность и стремительность, не отягощенная моральными соображениями. Даже жестокость у него какая-то детская. А еще в его Остапе несомненны талантливость, живое воображение, артистичность, растраченные на погоню за фантомом. И этой его талантливости жаль. В общем-то, спектакль режиссера Лебедева не столько о ловкости авантюриста, сколько о несостоявшейся судьбе одаренной художественной натуры. И о жалкой деградации Воробьянинова, бывшего «благородного», опустившегося до попрошайки и убийцы-неудачника. Судьбы Остапа и Кисы по существу трагичны, но спектакль нигде не выбивается из жанра, он остается легким, азартным, и даже грустная развязка сделана режиссером просто и элегантно.
Не знаю, как это получится на чужой площадке, но в родном театре микрофонное звучание хорошо сбалансировано с оркестром, голоса не теряют индивидуальной тембровой окраски. Музыку Гладкова, написанную более 37 лет назад для четырехсерийного фильма, можно отнести к разряду партитур «без возраста», настолько она удачно срастается с героями Ильфа—Петрова и персонажами новосибирского спектакля. Шлягеры с текстами Юлия Кима, находчиво инсценированные режиссером и увлеченно разыгранные актерами, звучат здесь подобно ярким ариям, характеризующим героев и ситуации.
Замечательные шлягеры-зонги словно поднимаются над событиями и добавляют происходящему особые смыслы, может быть, и не предусмотренные авторами романа. «Белеет мой парус, такой одинокий…» — именно этот полетный, чуть грустный и романтичный музыкально-словесный образ остается воспоминанием о талантливом «великом комбинаторе», одном из самых обаятельных мошенников ХХ века…

 

Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~2oonQ