Польский диалог

4 Марта 2013

Польский диалог

Два симфонических вечера. Устроители как будто подталкивали слушателей к сравнению этих программ: в обеих были представлены сочинения зрелого и позднего периода композиторов, и в каждой — присутствовали симфония и инструментальный концерт. В самом деле, у этих композиторов немало общего — от трактовки оркестра до использования отдельных технических приемов. В партитурах обоих мастеров акцентируется виртуозное, концертное начало. Оба обращаются к барочным формам (фуга, пассакалия), для их композиторского стиля характерны обилие контрастов, нерегулярная ритмика, использование чистых тембров.
В первый вечер выступал Заслуженный коллектив России, за пультом стоял сам Кшиштоф Пендерецкий. Открывала программу российская премьера Концерта для валторны с оркестром «Зимний путь». Пендерецкий посвятил его австрийскому валторнисту-виртуозу Радовану Влатковичу, продемонстрировавшему феноменальное владение инструментом.
Второй премьерой стали «Три китайские песни» для баритона с оркестром на тексты древних поэтов. Обращаясь к китайской поэзии в немецких переводах, Пендерецкий ведет диалог в русле давней традиции позднего романтизма с его пристальным интересом к Востоку. Перед нами — отражение отражения традиции, «музыкальный Китай»: бесполутоновые наигрыши, специфический инструментальный колорит (арфа, колокольчики, флейты), использование «чистых» сольных тембров, как правило, на фоне pizzicato низких струнных. В партитуре много изящества, тонко выписанных деталей. Томас Бауэр (Германия), обладающий удивительно светлым, гибким баритоном с прозрачным фальцетным регистром, своим исполнением еще более подчеркнул преемственность традиции, идущей от Густава Малера.
Во втором отделении концерта была исполнена Третья симфония. Ее премьера в нашем городе состоялась пятнадцать лет назад, в марте 1998 года, также под управлением автора.
И здесь — совершенно иной Пендерецкий: напор, энергия, устремление. Симфония написана крупным мазком: в ней много унисонов, разрастающихся от одной инструментальной группы до масштабов целого оркестра.
Композитор долго работал над партитурой, а ее завершение оказалось приурочено к юбилею Мюнхенской филармонии. Возможно, именно это повлияло на стиль произведения, обращенного к знатокам — музыкантам и слушателям. То тут, то там возникают аллюзии на музыку композиторов разных эпох, а иногда и прямые цитаты. То в соло трубы, а затем английского рожка возникают интонации концерта для трубы Мечислава Вайнберга, то угловатые ходы низких струнных напомнят о Шостаковиче, то в ритмах и общем облике оркестра ясно проступят очертания последней вариации равелевского «Болеро»… В то же время Пендерецкий обращается к барочным формам. Масштабный пятичастный цикл цементирует единый замысел: фактически это — симфония-пассакалия. Синкопированный органный пункт первой части оказывается родствен основному мотиву второй — тугой, сжатой как пружина синкопе на одной ноте. Этот же мотив оборвет стремительное движение финала. В четвертой части, собственно Пассакалии, басовая тема также строится на одном повторяющемся звуке — на этот раз ровными длительностями. Композитор играет, то растягивая, то сжимая ее нарочито неуклюжее «топтание».
В центральной лирической части по всему оркестру кочует нисходящая терция. Она утверждается в басах, потом проходит у меди, оказывается вмонтирована в кларнетовую тему, мерцает светлыми бликами у флейт.
Совершенно по-иному — всерьез — звучала Пассакалия в третьей части знаменитого Концерта для оркестра Лютославского в этом же зале на следующий вечер в исполнении АСО под управлением молодого московского дирижера Феликса Коробова. Тема-наигрыш здесь также проходит через все группы оркестра, поднимаясь от низких струнных в блестящий регистр меди, потом к деревянным духовым, наконец, к скрипкам в высочайшем регистре. Здесь всё основано на фольклорной традиции, все пронизано ею.
Концерт для фортепиано с оркестром продолжает линию блестящего романтического, в частности рахманиновского, пианизма. Но в соединении с индивидуальным авторским почерком Лютославского эта традиция получает совершенно новое преломление. И виртуозность здесь —
иного рода: легкая, звонкая, бисерная. Обаятельная польская пианистка Эва Поблоцка, казалось, не знает технических трудностей: головокружительные пассажи, каскады стремительных арпеджио буквально рассыпаются под ее пальцами сверкающими созвучиями. Лютославский, как и его младший современник, тщательнейшим образом выстраивает тематическое единство цикла, но его филигранная работа нередко оказывается завуалирована. Слушателя не покидает ощущение неудержимого непредсказуемого звукового потока…
Представление в одной фестивальной программе двух крупнейших польских современных композиторов позволило ощутить одновременно и общность, и разнонаправленность, несхожесть их художнических устремлений.
В заключение хочется поблагодарить Польский институт в Санкт-Петербурге и Институт Адама Мицкевича (Варшава), оказавшие поддержку в организации фестиваля, и, конечно же, нашу филармонию.

 

Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~w2HMZ