Про собаку Эмму в оперном театре

4 Марта 2013

Про собаку Эмму в оперном театре

А как же с большими разговорными сценами, к которым оперные певцы не очень приспособлены? Актеры театра на Галерной, во всяком случае, его основного состава, эту сложность преодолевают. Правда, не всегда и не с одинаковым успехом, кое-где действенный пульс все же тонет в вязкости текста, а темпоритм теряет упругость. Но главное — переход от словесного диалога к музыке, как правило, вполне органичен.
Постановщик выбрал популярную в России пьесу Н. Эрдмана и М. Вольпина со знаменитой сценой выдумок про собаку Эмму, а не модную нынче первоначальную версию этой оперетты. «Ну, во-первых, — говорит Александров, — от добра добра не ищут, мы предпочли самый любимый публикой вариант текста. Во-вторых, нам важна тема вранья. Она задевает именно потому, что окружающая нас вселенская ложь вчера, сегодня, да, я думаю, и завтра, слишком актуальна. Все привыкли к существованию во вранье как к норме. Везде: в политике, на работе, в семье, между друзьями».
В этом спектакле нет дураков. Фальк (Никита Захаров) и Айзенштайн (Всеволод Калмыков или Сергей Алещенко) врут виртуозно и артистично. Розалинда умна; искренне любя мужа-ловеласа, она относится к его проделкам со снисходительной иронией, и Татьяна Кальченко очень тонко отыгрывает момент, когда для ее героини начинает проясняться ситуация. Однако добрая ирония работает до поры: Розалинда свирепеет, услышав про бал Орловского и поняв всю степень цинизма мужа. Отбросив добродетельную стеснительность, она решительно «подставляет» назойливого воздыхателя — совершенно очаровательного в бесхитростной теноровой самоуверенности Альфреда (Денис Закиров или Владислав Мазанкин), освобождая себе путь к мести. Финальный терцет с участием Директора тюрьмы — Виктора Алешкова звучит действительно с оперным наполнением и блеском!
К сожалению, во втором действии спектакля происходит спад, хотя начало и финал картины с каруселью придуманы очень удачно. Но, в общем шикарный бал у русского князя скорее выглядит вечеринкой, смахивающей на корпоратив. Довольно разрозненный набор сцен, не очень действенные, часто жеманные и актерски фальшивые диалоги и тщетные надрывные призывы князя Орловского (баритон Сергей Калинов) к веселью чередуются с профессионально исполненными музыкальными номерами. Кальченко, в первом акте женственная и темпераментная Розалинда, здесь явно сникает. Заявленный как драматический монолог, ее чардаш спет вполне добротно, но не зажигательно, хотя Орловский, этакий Рогожин, всеми хореографическими силами поддерживает кураж лихим русским переплясом. Отдельные сцены бала склеены довольно формально и никак не ведут по нарастанию к музыкальной кульминации — гедонистически прекрасному хору «Дуиду», когда момент тихого человеческого единения снимает все проблемы и заставляет тонко звучать лирическую струну.
Остается надеяться, что спектакль «обкатается» и все в нем органично соединится. Тем более что последний акт хорош: здесь всего в меру — и «пьяных» шуток, и озорных зэков, и темпераментного возмущения Айзенштайна. Удачно, как и в первом акте, работает сценография Вячеслава Окунева —
уютен дом Айзенштайна, по-бюргерски уютна и тюрьма. В этом финальном акте в отличие от многих постановок велик удельный вес музыки, прекрасные ансамбли спеты качественно и азартно. Хорошей вокалистке Ирине Скаженик, обаятельной живой Адели из первого акта, удается взять реванш за изрядную вульгарность ее героини на балу, красиво спев и обыграв еще одну сложную арию.
В общем, по законам все-таки оперетты, а не оперы, для взыскательного зрителя все кончается хорошо: жизнь музыкально-театрального шедевра сохранена.

 

Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~zBAiL