Как светский мот стал настоящим казаком…

19 Декабря 2011

Как светский мот стал настоящим казаком…

— Антон, после вполне себе «фрачных» персонажей такое органичное существование в шолоховском материале приятно удивило…
— А я сразу отнесся к своему Федоту с иронией, отбросил существующие стереотипы и… начал лепить его с чистого листа. Можно даже сказать, что создавал образ казака, существующего в моем личном воображении. Кстати, в этом плане очень удобно и комфортно мне было работать с режиссером спектакля Юрием Лаптевым, который полностью доверял актерам.
— У «играющих» актеров музыкальных театров всегда хочется спросить: выбор именно музыкального театра был сознательным решением?
— Не был (улыбается). Абсолютная случайность! К музыке я имел кое-какое отношение (улыбается): учился по классу ударных инструментов в Курском музыкальном училище, но это была скорее воля родителей. Мои же интересы целиком и полностью находились в студии при Театре юных зрителей. В 17 лет мне уже довелось сыграть шекспировского Ромео и других молодых героев-любовников.
— То есть поездка в Ленинградский театральный институт была рекомендацией руководства театральной студии?
— Нет. В студии растили кадры самостоятельно и исключительно «для себя». В Ленинград я поехал «тайком».
— Москва-то поближе к Курску будет, да и театральных учебных заведений в ней побольше…
— Я мечтал жить и работать именно в Ленинграде, в котором жили мои бабушка и дедушка, этот город я самозабвенно обожал с самого детства.
— Учиться-то поступали на какую специальность?
 — Актер драматического театра! На тот самый курс, который закончили впоследствии Константин Хабенский и Михаил Пореченков, но оказалось… не судьба (улыбается). Поступил в мастерскую Галины Барышевой, курс наш был целевой и должен был в полном составе отправиться в Набережные Челны, но…
— …опять не судьба?
— Точно! Советский Союз распался, «генеральные» планы порушились, и, отыграв дипломный спектакль, я оказался перед дилеммой, так как получил сразу два предложения — от Татьяны Дорониной ехать в МХТ, а от Александра Белинского — поступить на службу в Театр музыкальной комедии.
— Колебались долго?
— Ни минуты! Доминантой-то был не театр, а город моей мечты.
— А от театра какие были первые впечатления?
— Честно? Странноватые… Не знаю — поверите ли, но я ведь вообще не знал, что есть театры, где ставятся оперетты и музыкальные комедии! В оперном театре бывал неоднократно, а все опереточное — от «Сильвы» до «Свадьбы в Малиновке» существовало для меня исключительно в киноверсиях.
— Сбежать не пытались?
— Мысли всякие бродили (улыбается), но спасла от опрометчивого шага мудрость Александра Аркадьевича: он не ставил молодежь на «кушать подано», а с первых же шагов в театре давал возможность реализовываться. Так вот и я «с лету» получил главную роль. Этакого молодого красавчика а-ля д’Артаньян (за расположение которого боролись две дамы) в спектакле «Дамская война». Большая роль имела большое значение (улыбается).
— Я впервые увидела вас в роли Бонди в спектакле по оперетте Кальмана «Герцогиня из Чикаго», подумала: вот актер, рожденный для музыкального театра — пластика, танец, абсолютное владение телом и… залом.
— Эту роль я считаю «золотой», она идеально «легла» на мою творческую индивидуальность, многое определила в моей творческой жизни, заставила окружающих взглянуть на меня иначе.
Такое попадание редко бывает…
— Но случилось по крайней мере еще однажды, я имею в виду вашего героя Бобине из оффенбаховской «Парижской жизни».
— Да и работать с режиссером спектакля Аттилой Берешем для меня — ментально актера драматического театра — было настоящим счастьем. Кроме того, мы много общались с ним в перерывах между репетициями: Аттила очень заинтересовался мной, увидев у меня в руках роман Достоевского. У нас оказалось много общего, и мы очень подружились…
Кстати, Аттила признался, что результат, который получился у него с нашей труппой, увы, не получился с венгерской…
— Аттила Береш говорил мне в интервью, что ему очень близко творчество Тарковского, Чехова, понятно, что и русские актеры ему определенно ближе. А что самое важное для вас в работе над ролью?
— Сквозное действие, «ниточка» роли… Поэтому я люблю роли Мустафы («Бал в Савойе» Пола Абрахама), Генки Бессмертного («Севастопольский вальс» Константина Листова).
— А из несыгранных есть какой-то образ, который хотелось бы воплотить?
— Мне интересно было бы сыграть Фалька («Летучая мышь» Иоганна Штрауса), но не в той редакции, которая идет на сцене нашего театра. А вообще, вопрос сложный и довольно болезненный, потому что существует проблема неопределенности моего актерского амплуа в музыкальном театре. Я не владею вокалом, позволяющим выступать в центральных партиях, а второстепенные роли не дают возможности «развернуться» актерски, так как я не являюсь «классическим» простаком… Мечтаю выступить в мюзикле, подобном «Мертвым душам» Александра Пантыкина или «Екатерине Великой» Сергея Дрезнина в Свердловском театре музыкальной комедии

 

Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~8AQkx