Реставрация ангела, или трудная судьба филармонического клавесина

30 Июня 2011

Реставрация ангела, или трудная судьба филармонического клавесина

К счастью, ангел вернулся и Спас на Крови освободился от лесов, а не рассыпался под их прикрытием. И еще многое удалось сохранить из того, что вместе составляет понятие «экология культуры». Но многое и утрачено. И опасность новых потерь, к сожалению, не отступает.

Клавесин Малого зала филармонии, конечно же, не идет в сравнение по заметности с петропавловским ангелом. Однако и сам инструмент уникален, и многие ярчайшие события городской концертной жизни последней четверти века не могли бы состояться без его участия.

Инструмент появился в Малом зале в середине 80-х годов, по странной случайности миновав московские концертные залы. Уже внешний вид инструмента красноречиво свидетельство-вал — инструмент подобного класса в распоряжении музыкантов Петербурга еще не появлялся. Клавесинные концерты в то время только еще входили в обыкновение. Успехи Андрея Волконского, Алексея Любимова, Льва Болдырева были с энтузиазмом встречены публикой. Однако мало кто себе представлял, что такое настоящий исторический клавесин. А музыкантов, когда-либо ощущавших его под руками, было и того меньше. Даже фабричные инструменты производства Восточной Германии были большой редкостью, и музыканты всерьез рассуждали о преимуществах фанерного «Аммера» перед древесно-стружечным «Линдхольмом», в глубине души прекрасно понимая, что оба эти инструмента далеки от истинного облика клавесина и что низкий их класс безнадежно отбрасывает назад всякие попытки играть в исторически ориентированной манере.

И вот — явление нового инструмента.
Создателем его явился западноберлинский мастер Вольф-ганг Иоахим Цуккерманн, глава крупного объединения клавесинных мастеров. В фирме Цуккерманна проходили учебу такие знаменитые мастера, как Антонио Гранцьера, Хенк Шевихофен, Фред Беттенхаузен. Почему-то впоследствии возникла легенда, что инструмент прибыл в виде кита, то есть разобранной модели для сборки. В действительности — ничего подобного. Инструмент был выслан в оригинальной сборке, которой руководил сам Цуккерманн, и был одним из первых в большой серии инструментов. Обращал на себя внимание исторический дизайн, полностью повторяющий внешний вид инструмента-оригинала, построенного в конце XVII века крупнейшим клавесинным мастером всех времен Андреасом Руккерсом. В первый же сезон инструмент вызвал восторженные отклики таких исполнителей, как Алексей Любимов, Имби Тарум, Смилка Исаакович. Сохранились высказывание Владимира Радченкова: «Точность и отзывчивость механизма такова, что ощущаешь инструмент продолжением руки» и высказывание мастера, долгое время поддерживавшего форму инструмента, Бориса Муратова: «Инструмент выполнен технологически безупречно». Высокую оценку инструменту дал и крупнейший российский органолог Феликс Равдоникас.

В последовавшие годы инструмент позволил музыкантам Петербурга и гастролерам осуществлять ярчайшие ансамблевые и сольные проекты, знакомившие петербургскую аудиторию со многими шедеврами барокко и классицизма. По мере появления в других городах России исторических клавесинов уникальность инструмента Малого зала продолжала быть несомненной. Неизменно высокую оценку инструменту давали именитые гастролеры — Йорк Беккер, Ричард Эгарр, Джон Купер, Роберт Хилл. Наконец, в 1998–2002 годах инструмент зазвучал под руками величайшего мастера клавесина XX столетия Густава Леонхардта. И вновь — высокая оценка, данная великим исполнителем клавесину.
Немало интересных событий с участием «цуккерманновского» Руккерса состоялось и после — циклы исполнения клавесинных концертов И. С. Баха ведущими клавесинистами России, исполнение В. Радченковым монографических программ, посвященных клавирному творчеству Ф. Куперена, В. Манфредини, Й. Гайдна. Ни один ансамблевый концерт в Малом зале не мог быть осуществлен без уникального клавесина. Отчасти поэтому Малый филармонический был особо притягателен для отечественных аутентистов.
Но время берет свое. Случайная оплошность исполнителя, неловкая ситуация при монтировке сцены, аварийные ситуации, преследовавшие работу Малого зала все это время, глубоко ранят чувствительную плоть инструмента. Напомним, клавесин служит залу уже четверть века без капитального ремонта. Неизбежно возникает деформация деки, возникают и углубляются трещины в корпусе. По мнению Энтони Бонамичи, сменившего безвременно ушедшего Бориса Муратова, реставрация инструмента возможна, но проводить ее необходимо немедленно.

К сожалению, не все в руководстве филармонии видят необходимость в скорой реставрации инструмента. Высказывается мнение о замене «кустарной поделки» солидным фабричным изделием, а то и вовсе синтезатором какой-то авторитетной японской марки (поместить в красивый корпус, замаскировать акустическую систему — о подмене в зале не догадаются).
Конечно, если следовать такой логике, то кустарными поделками можно объявить и скрипки Страдивари. Однако представите ли себе обладателя уникального старинного инструмента, вдруг задумавшего сменить его на изделие фирмы «Ямаха индастриз», выполненное с использованием ряда инновационных технологий? Разумеется, можно представить на сцене Малого зала другой исторический инструмент — однако как быть с экологией культуры? Необходимость появления в городе новых исторических инструментов, безусловно, настоятельна, но она не исключает поддержания в хорошей игровой форме уже существующих инструментов, к тому же имеющих немалую и славную историю.
На одном из гербов, которыми отмечены инструменты семьи Руккерс, изображен ангел. Очень хотелось бы, чтобы и этот ангел вернулся к нам обновленным, вместо того чтобы быть нами утраченным.

Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~WarKy