«В корне не согласен с Вашей трактовкой…»

16 Апреля 2010

«В корне не согласен с Вашей трактовкой…»

У меня есть три письма от Святослава Теофиловича и еще одно, написанное по его поручению, видимо, литературным секретарем. В первом из писем Рихтер незамедлительно и точно отвечает на вопросы, касающиеся Четвертой сонаты и Первого фортепианного концерта Прокофьева: когда и где он их впервые сыграл. Эти вопросы я задавал в связи со статьей «Прокофьев и советские пианисты» (1964), в которой главное место занимал Рихтер. Не избалованный ничьим вниманием, был воистину счастлив и горд рихтеровским письмом, присланным так быстро; восхитила и точность ответов — я тогда еще не знал, что Рихтер в особых тетрадях подробно фиксирует свои «труды и дни».

Личными письмами Святослав Теофилович поблагодарил за почтительно преподнесенные статью о нем — в одном случае, книгу «Фортепианная музыка XX века» — в другом. Последний случай особенно замечателен. В конверт была вложена открытка с изображением парижского Пантеона; на ней уместилось довольно много текста. Приведу его концовку (вслед за лестными для меня словами о книге):

«Если разрешите, то вот два несогласия.
1. Я считаю последнюю часть хиндемитовского Концерта op. 36 № 1 как раз самой значительной в этом прекрасном сочинении.
2. В корне не согласен с Вашей трактовкой Шестой сонаты Прокофьева — произведения оптимистичного, полного задорной прокофьевской энергии (и юмора)».
(Без даты; по почтовому штемпелю — 2 мая 1977 года.)

Откликаться на подобные «ответные знаки» как-то не принято (чтобы в одностороннем порядке не навязывать переписки вашему корреспонденту), но если бы я решился на отклик, то первого «несогласия» не тронул, а о втором написал бы так: «Дорогой Святослав Теофилович, но ведь это Вы внушили мне понимание Шестой сонаты Прокофьева как трагического произведения». Не забыть концерта в Большом зале Ленинградской филармонии 16 апреля 1964 года, когда Рихтер играл Шестую после сонаты op. 120 Шуберта и пьес Брамса: сколько в ней было тревоги, сколько ударных звучаний, каким «нашествием» стала первая часть с ее жесткой маршевой поступью. Как-то совсем не думалось об оптимизме и юморе. Скорее, о них подумаешь сейчас, перечитывая письмо Святослава Теофиловича. На склоне лет «трагическое» делается для тебя явлением такой глубины, что с ним не может отождествиться прокофьевский инструментальный театр (считая фортепианные произведения), последнему место где-то ближе к поверхности, к внешнему слою жизни, где обычно и копится «задорная энергия»…

Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~AmnMJ