Musica da Camera

17 Апреля 2020

Musica da Camera

Заметки старого слушателя
«Musica da camera — камерная музыка, называемая также галантной, название свое берет от палат (camera) и зал вельмож, в каковых палатах оная и исполняется».
Михаэль Шписс

Мы сегодня с вами, читатель, все — вельможи, то есть вельми можем — много можем того, что и не снилось знатным особам галантного века, из коего наш эпиграф.
Можем, к примеру, послушать квартеты — Гайдна или Бетховена — не посещая салоны графа Разумовского или братьев Виельгорских, да и кто бы нас туда пустил! Можем, не выходя из дому, вставить в компьютер или в плэер чудо-диск — и для вас, пожалуйста, Ойстрах с Гилельсом и Обориным сыграют «Трио памяти великого артиста» Чайковского. Можем — это уж и вовсе невероятно — в зачумленном (виноват, коронавирусном) городе взять да позвать к себе домой… Струнный квартет Мариинского театра! И придут (правда, on-line), и сыграют, да еще вам на сайте расскажут о музыке, чтобы впрямь приохотить к ней новых любителей… 
Однако я увлекся. Давайте скажем честно о том, чего мы не можем.
Мы не можем даже мысленно представить себе, что однажды с друзьями — кто на скрипке, кто на виолончели, кто на альте, — придя из музыкальной школы, или тем паче из консерватории, собравшись у кого-нибудь вокруг стола (пюпитры не обязательны!), сядем да заиграем… квартет. Ну, хотя бы вот так: «Проказница мартышка, осел, козел да косолапый мишка задумали сыграть квартет…». Кстати, «дедушка Крылов» поигрывал-таки в домашнем квартете на альте. 
В домашнем квартете — вот и прозвучало простое и такое важное слово! 
А как, скажите, еще можно было знакомиться с шедеврами Моцарта или Гайдна? 
В салоны знатных особ вас не пригласили, а филармонические залы еще только зарождались в ту пору — оставалось сыграть самим. Слышите — дома сыграть самим! Как и симфонии, да и любимые увертюры из опер, — взять да сыграть в четыре руки на рояле — 
брату с сестрой или дочери с маменькой. Помните у Пушкина:

Неполный, слабый перевод,
С живой картины список бледный,
Или разыгранный Фрейшиц
Перстами робких учениц. 

Да, верно, список бледный: живая картина, то есть увертюра к «Вольному стрелку» Вебера, в исполнении симфонического оркестра, разумеется, несравнимо ярче. Но замечу кстати: список пусть и бледный, но тоже живой, разыгранный перстами, а не на СD-плэере.
Я принадлежу к поколению, которое помнит прелесть и вкус домашнего музицирования. В послевоенные годы, когда не было еще ни долгоиграющих пластинок, ни бытовых магнитофонов, да даже в середине пятидесятых, мы, студенты – отнюдь не консерваторцы, но будущие инженеры, физики, математики, врачи, — собирались друг у друга (конечно, не в салонах, а чаще в коммуналках) и в четыре руки воспроизводили для себя и «Маленькую ночную серенаду» Моцарта — это было нам вполне по силам, — 
и учились играть на фортепиано квартеты по партитурам, да и «запретную» музыку тех самых антинародных формалистов, которых не услышать было в филармонии. Это теперь вы можете придирчиво выбирать — слушать Малера в записи с Гергиевым или с Бернстайном, Шостаковича с Мравинским или с Кондрашиным, Прокофьева с Рождественским или с Кусевицким… У нас такого выбора не было — боюсь сказать, не было бы счастья, да несчастье помогло.
Может показаться, что я снова увлекся, но странным образом это наше чисто русское присловье еще не раз вспомнится в связи с квартетом как исполнительским жанром. Начать с того, что первые квартеты в России были… крепостные. В конце XVIII века в Петербурге известностью пользовался крепостной квартет графа П. Зубова, который возглавлял даровитый скрипач Н. Логинов. А рядом придворный камерный ансамбль во главе с Ф. Тицем, учившим Александра I игре на скрипке. Будущий император музицировал с П. Зубовым и А. Строгановым в ансамбле.
В первой половине XIX века пышно расцветает любительское квартетное музицирование в кружках и салонах Петербурга, Москвы и провинциальных городов. Популярны были квартетные вечера Алексея Фёдоровича Львова; в течение двадцати лет собирался квартет, в который кроме Львова входили Всеволод Маурер (2-я скрипка), сенатор Вильде (альт) и граф Матвей Юрьевич Виельгорский (виолончель). Но появляются и первые профессиональные струнные квартеты – А. Вьётана, Ф. Бёма. С учреждением Императорского русского музыкального общества (ИРМО) возникают постоянные квартетные ансамбли: в Петербурге — Л. Ауэра, в Москве — Ф. Лауба; позднее — «Русский квартет», возглавлявшийся А. Пановым, и Квартет герцога Мекленбургского.
После Октября 1917 года квартетное исполнительство в СССР получает при поддержке государства необычайный размах — 
догадайтесь, почему? Ну конечно же, потому, что новая идеология коллективное творчество ставила выше артистической индивидуальности (это потом, «повзрослев», советская власть станет гордиться виртуозами-лауреатами — Ойстрахом, Гилельсом, Флиером…). И среди первых советских ансамблей — разумеется, Квартет имени В. И. Ленина (1918). Созданный в 1920 году в Москве по инициативе наркома А. В. Луначарского Квартет имени Страдивариуса играл на инструментах из Государственной коллекции (конфискованных из частных собраний). Один за другим возникают новые квартетные ансамбли — имени А. К. Глазунова, имени Ж. Б. Вильома, имени Л. Бетховена, имени Комитаса, имени Большого театра, имени… Калийного комбината в Соликамске — вот и «крепостной» квартет из музыкантов-зэков, история повторяется!
Музыкантов и просвещенных любителей в квартете привлекал не пафос духовной коллективизации, а напротив, равноправие четырех движущихся самостоятельно, спорящих друг с другом, но и прислушивающихся один к другому голосов — это и есть сущность полифонии, то бишь многоголосия. 
И получается, что рафинированный, аристократический по происхождению жанр в то же самое время — едва ли не самый демократический! Есть над чем задуматься. 
Но нет и более интимного жанра в камерной музыке, нежели струнный квартет. Как нет и более внутренне замкнутого отображения многогранной человеческой души, в которой словно звучат одновременно противоречивые думы и чувствования. Отсюда же особая внутренняя сосредоточенность музыкантов квартета, их погруженность в сокровенный мир музыки, их «растворенность» в совместном музицировании, когда каждый музыкант, сколь бы ни был он значителен, забывает о своих сольных амбициях (и что очень важно, приучает к этому слушателей!). Не даром же Гёте уподоблял квартет «разговору четырех умных собеседников».
К уже названным выше выдающимся струнным квартетам после войны присоединились Квартет имени А. П. Бородина и Квартет имени С. И. Танеева.
Я помню, что в пятидесятые — семидесятые годы Малый зал Филармонии регулярно объявлял квартетные абонементы. Здесь проходили циклы всех квартетов Бетховена, Чайковского, Танеева, Бородина, Мясковского, Шостаковича… Разумеется, игрались и другие камерные ансамбли — трио, квинтеты, секстеты... Здесь же начинали свой путь к слушателю камерные партитуры Салманова и Фалика, Пригожина и Слонимского, Тищенко и Банщикова — я называю только несколько крупных имен, представляющих современную петербургскую композиторскую школу. У этих вечеров в Ленинграде-Петербурге всегда была своя преданная «квартетная» — назовем ее так! — аудитория. Это была золотая пора Малого зала — лучшего в Европе зала камерных собраний. 
Но в последние четыре десятилетия квартетное (и шире — камерное ансамблевое) музицирование в Северной столице постепенно угасало. Уходили со сцены (увы, уходили в мир иной) прославленные квартеты и трио, их сменяли камерные оркестры и «неканонические» ансамбли с нестандартными, всякий раз новыми составами, которыми так богата музыка ХХ века. Редела прежде сплоченная публика квартетных вечеров…
И снова: не было бы счастья, да несчастье помогло! Где еще сегодня петербуржцы могут услышать циклы квартетов Чайковского, Шостаковича, Брамса, как не в Мариинском-3 — концертном зале, выстроенном на месте сгоревших декорационных мастерских Мариинского театра? И восхититься искусством неувядаемых «бородинцев» и нашего питерского «Атриума», ныне квартирующего в Германии! Благо, совершенная акустика тысячного — совсем не камерного — зала позволяет насладиться тончайшими нюансами квартетной звучности. Ну как тут не вспомнить классика с его опять же вошедшим в поговорку: «Пожар способствовал ей (Мариинке — И. Р.) много к украшенью».
А на бесплатных «открытых средах» в фойе Стравинского (Мариинский-2, Новая сцена) вы услышите трио, квартеты и прочие инструментальные ансамбли в исполнении оркестрантов — то есть артистов, «приговоренных» к обезличенной службе «в общем строю» — а тут расцветающих в диалогах и полилогах с равными себе мастерами. Любители камерной музыки — вот где их искать! — 
встают в очередь перед входом в зал с 11 утра и терпеливо ждут до 14 часов — начала концерта. Не могу не передать руководству театра одно их пожелание: на «открытых средах» тоже нужны программки или краткое вступительное слово.
Мы уже писали о нерядовом концерте «медведя, поющего соловьем», – контрабасиста Юрия Гладкова с друзьями («Санкт-Петербургский музыкальный вестник», январь 2020-го). Вот еще самые близкие по времени примеры: 11 февраля в зале Прокофьева (Мариинский-2) артисты оркестра Елизавета Гольденберг (скрипка) и Трофим Конвисаров (фортепиано) сыграли скрипичные сонаты Бетховена и Прокофьева, а также Fratres («Братья») Пярта. Двумя неделями раньше на очередной «открытой среде» в фойе Стравинского звучал Тринадцатый ля-минорный квартет «Розамунда» Шуберта (Андрей Проказин, Елизавета Гольденберг, Анастасия Нилова, Дарья Земская), а в знаменитом Кларнетовом квинтете Моцарта к ним присоединился Иван Столбов (кларнет и «по совместительству» дирижер оркестра).
В конце января Концертный зал Мариинки позвал на программу «Играем Брамса». Редко исполняемое Трио для скрипки, валторны и фортепиано, ми-бемоль мажор, предваряло два популярнейших (увы, сегодня не у нас!) опуса — Фортепианный квартет соль минор и Фортепианный квинтет фа минор. К концертмейстерам струнных групп оркестра — Ольге Волковой, Екатерине Грибановой, Юрию Афонькину, Олегу Сендецкому — присоединились Андрей Коробейников (фортепиано) и Александр Афанасьев (валторна).
Разумеется, напрашивающийся вопрос: «Любите ли вы Брамса?» — заглавие известного романа Франсуазы Саган — мы не станем задавать музыкантам Мариинского театра. Здесь звучат любимейшие всеми «Венгерские танцы», сонаты, песни, инструментальные концерты, симфонии (кстати, Шёнберг, автор оркестровой версии Соль-минорного квартета, шутя называл ее Пятой симфонией Брамса). Конечно, руководство театра и прежде всего Валерий Гергиев озабочены не только поисками художественного репертуара.
В поощрении камерного музицирования оркестрантов преследуются и чисто «корыстные» цели. В самом деле, сплоченный ансамбль концертмейстеров способствует сыгранному звучанию большого оркестра — 
на концертной ли эстраде, или в оркестровой яме. Что ж, побольше бы такой «корысти»!
Но ведь ничто не ново под луною — разве не было квартета в ЗКР, оркестре Мравинского? Это потом он назвался Квартетом имени Танеева, а сейчас под тем же именем возродился в оркестре Темирканова. Разве не завоевал любовь слушателей другой филармонический ансамбль — 
Квартет имени Стравинского, состоящий из артистов АСО? К сожалению, он в последнее время выступает очень редко. Кому, как не нашей Консерватории, следовало бы подумать о возрождении — 
реинкарнации — прославленного Квартета имени Глазунова? А москвичам — 
о втором рождении «бетховенцев» (в год Бетховена, плохо ли?) или того же хрестоматийного Квартета имени Большого театра? 
Ответом на эти (боюсь, риторические) вопросы стала «премьера» Квартета Мариинского театра, первое выступление ансамбля (уже участвовавшего прежде в программе «Играем Брамса») нынче под новым, ко многому обязывающим именем. Для дебюта 27 февраля были выбраны первые квартеты трех выдающихся и таких разных мастеров жанра — Бетховена, Чайковского и Шостаковича.
Опытный слух завсегдатая квартетных вечеров порадовался деликатной звучности уже самых первых тактов Квартета Шостаковича. Сколько в этой музыке отдохновения и покоя, стремления уйти от мрачных коллизий (коими полна была жизнь композитора в те годы), погрузившись в неумирающие образы детства. И прима (Ольга Волкова), и втора (Екатерина Грибанова), и мужские голоса (альт Юрия Афонькина, виолончель Олега Сендецкого) — все вместе создавали иллюзию уютного, вот именно домашнего мира — с его радостями и печалями, словно подернутыми легкой дымкой воспоминаний… 
Вот только аплодисменты новой, не наученной хорошим манерам публики между частями сочинения досадно нарушали настроение пьесы, ее единство.
Пора, наконец, что-то с этим делать — объявлять перед началом концерта столь же громко, как и о мобильных телефонах: аплодировать между частями симфонии или квартета не принято! Это не запрет, а просьба, вызванная заботой о художественной цельности впечатления (набранная в программке мелким шрифтом просьба не обращает на себя внимание слушателей). 
Но вернусь к концерту. В Первом квартете Бетховена еще так много от «папы Гайдна», но уже, как говаривали древние латиняне, «по когтям узнаешь льва». А гениальное Adagio прозревает будущие бетховенские откровения! И снова поразил стилистически верный тон, найденный музыкантами, — 
прошу поверить, это не расхожий комплимент: далеко не всем исполнителям удается так просто и естественно совмещать далекие эпохи в программе. А если, пусть и после антракта, предстоит играть Чайковского — 
совершенно иную и эмоционально, и интонационно музыкальную вселенную — вы оцените по достоинству универсализм и зрелость мариинских квартетистов. А ведь речь об их первом, дебютном выступлении! 
Покоряли спокойная уверенность и в сольных эпизодах, коих немало не только у высоких голосов (вспомнить хотя бы соло альта во второй части Квартета Шостаковича), но и в полифонических фрагментах, в перекличках, дуэтах согласия скрипки и виолончели у Чайковского, наконец, в подлинно «хоровом» пении чудного Andante cantabile — «Сидел Ваня на диване…», в гармошечных переборах народно-танцевального финала… Словом, во всем многообразии того жанра, которому посвящены эти признательные строки.
Хорошо бы открытие нового зала в Мариинском-3 поручить новому коллективу — Квартету Мариинского театра. А зал назвать забытым именем, которое позовет новых любителей ансамблевого музицирования — Зал камерных собраний! 
Иосиф РАЙСКИН
Санкт-Петербургский Музыкальный вестник, № 4 (176), апрель 2020 г.
Источник:  https://nstar-spb.ru/
Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~W9IfY