К 110-летию Бориса Клюзнера

Фото предоставлено Домом композиторов СПб

Фото предоставлено Домом композиторов СПб

6 Февраля 2020

К 110-летию Бориса Клюзнера

Это где-то на севере, где — я не знаю...
Э. Верхарн, пер. В. Брюсова

В концертном зале Дома композиторов Санкт-Петербурга состоялся вечер памяти Бориса Клюзнера, посвященный 110-летию со дня рождения.

Имя Клюзнера давно не встречается в концертных программах, созданные им произведения на долгое время оказались выведены из круга внимания как музыкантов-исполнителей, так и историков музыки. Единственная книга, написанная о Клюзнере его младшим коллегой Давидом Финко, так и не была издана, а сама рукопись таинственным образом исчезла. Слишком много в жизни композитора было резких поворотов, а в его характере — противоречий, выводящих мемуаристов на опасный путь анализа исторического контекста, который в наше время подвергается постоянным переоценкам. «Престранный человек, как из английского романа», как характеризуют его современники, он был одновременно пламенным коммунистом и диссидентом. В 1950-е годы Клюзнер занимал должность заместителя председателя правления Союза композиторов, однако затем начался конфликт, который привел к его исключению из партии, выходу из Союза.
Воспоминания, звучавшие в тот вечер, приоткрывали некоторые страницы жизни Клюзнера. Именно благодаря ему Союз композиторов получил в пользование бывший особняк княгини В. Ф. Гагариной, а история с поисками завещания Клюзнера, начавшаяся с записки, оставленной на его могиле, и вовсе напоминает детектив.
Немало противоречий и в музыке Клюзнера. Безусловно, романтическая по складу, она вполне соответствует нормам, некогда предписываемым социалистическим реализмом. И в то же время многочисленные аллюзии в ней выстраивают связи с музыкой разных эпох, создают постмодернистский «открытый текст» и дают возможность исполнителям находить свое прочтение, подчеркивая то порывистость, простодушную открытость, то ироничность. Одни и те же тематические или фактурные элементы начинают звучать «по-баховски» или «по-шостаковичевски», «по-мендельсоновски», «по-шубертовски», «по-рахманиновски», и в то же время их соединение не выглядит стилистически пестрым. Точно так же Клюзнер следует классическим принципам композиции, но и демонстративно нарушает их и, например, вопреки всем правилам гармонического голосоведения, вводит ряды параллельных квинт.
Трио для скрипки, виолончели и фортепиано — пример эксперимента композитора со структурой многочастного произведения. Сонатность здесь проявляется на уровне всего сочинения, как будто четырехчастный цикл разворачивается в мегасонату. Возвращение тем в разных разделах цикла укрупняет и обобщает образы. Начальная ямбическая интонация — восходящая квинта — становится ведущим лейтмотивным элементом этого сочинения. Она предстает в разных ипостасях: романтический вопрос, речитатив в барочном стиле, шостаковичевский монолог, бравурная торжественная фанфара, патетическая декламация. В конце третьей части эта интонация преображается в напряженный тритон. Проведение начальной темы целиком в сердцевине финальной части воспринимается как реприза «мегасонаты». Это впечатление усиливается, благодаря появлению в самом конце сочинения другой темы из первой части, возникающей из романтически-певучей переклички скрипки и виолончели. Здесь диалог звучит напряженно, он ведется обоими струнными инструментами и фортепиано.
Молодым исполнителям — Анне Антонюк (скрипка), Илье Измайлову (виолончель) и Наталье Учитель (фортепиано) явно была близка именно романтическая, красочная сторона этого сочинения. Звучание Трио увлекало свежестью и эмоциональным накалом.
Написанная двадцатью годами позже Соната для фортепиано более графична. Ее фактура собирается из тугих затейливых завитков, которые выстроены в некое подобие звукового фриза с замысловатым орнаментом. Они то подчеркнуто отделены друг от друга, то наслаиваются, собираясь в жесткие кластерные созвучия. На их фоне основная тема из покачивающихся секундовых интонаций выглядит как тот же орнамент, данный в значительном укрупнении. Средний раздел построен на игре светлых разреженных и сумрачных сгущенных звучаний, перечеркиваемых легкими взлетами пассажей. Темп исполнения, выбранный Ольгой Скорбященской, казался медленным, зато он позволял подробно разглядывать узор, оценивая разницу туше: то жестко акцентированного, то более глубокого tenuto, то облегченного staccato и их комбинаций. 
Жемчужиной вечера стал цикл «Восемь романсов из английской, шотландской и бельгийской поэзии» для баса и фортепиано. Клюзнер выбрал стихи Р. Бёрнса, 
У. Водсворта, П. Шелли, Д. Китса в переводе 
С. Маршака. Они группируются попарно, дополняя друг друга и складываясь в незатейливую повесть. Композитор добавил к ним единственное произведение в брюсовском переводе, контрастирующее с остальными как по образному строю, так и по языковым средствам. Это стих Э. Верхарна «Декабрь», именно он становится кульминацией «Восьми романсов». Этот номер, буквально вторгаясь в цикл, размыкает его: перед нами уже не акварельные песенки-зарисовки, а полотно иного масштаба, — не случайно Валерий Брюсов сравнивал поэзию Верхарна с крас-ками Рубенса и Йорданса. 
Цикл прозвучал в исполнении солиста Мариинского театра Михаила Петренко. Петербургские слушатели знают этого певца по многочисленным оперным партиям, любят его за обаяние и артистизм, но услышать его в камерном зале с современным репертуаром, думается, доводилось немногим. Завораживающий, богатый обертонами тембр, то суровый, пронзающе-напряженный, то бархатно-глубокий, изящная филировка звука, безупречная интонация — дарили подлинное наслаждение, восполняя не вполне выстроенную драматургию произведения. Так, за мягким лиризмом потерялась звукоизобразительность «Кукушки», в которой голос певца перекликается с фортепиано. Зато инфернальность «холодного ветра», «дождя» и «снега» в романсе на стихи Верхарна обдала зал леденящей дрожью. В партии фортепиано (Юрий Кокко) слышались то трубящий охотничий рог и вторящее ему эхо, то «волыночные» квинты.
Сочинения Клюзнера — одна из достойных внимания страниц петербургского музыкального наследия. Концерт показал, что они интересны исполнителям и нравятся слушателям, и не стоит ждать следующей памятной даты, чтобы вновь обратиться к ним.
Евгения ХАЗДАН
Санкт-Петербургский Музыкальный вестник, № 02 (174), февраль 2020 г.
Источник:  https://nstar-spb.ru/
Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~9zIjL