Гяуров из Велинграда

10 Сентября 2019

Гяуров из Велинграда

Гяуров Николай (1929–2004) — народный артист НРБ (1962), солист Софийской народной оперы (с 1955 г.), Венской государственной оперы (с 1962 г.), миланского «Ла Скала» (с 1959 г.), Метрополитен-оперы (с 1965 г.).

Слух о молодом талантливом болгарском певце Николае Гяурове распространился сразу после его приезда в Россию. 
Я впервые узнал о нем, наверное, в середине 50-х годов, уже после его перехода из Ленинградской консерватории в Московскую, которую он окончил (класс профессора А. И. Батурина) в 1955 году. Тогда же вышел диск молодого певца с ариями из опер и с прекрасно исполненным им романсом Гурилева «Улетела пташечка». В 1962 году Гяуров блестяще выступил в Кировском театре в партии Мефистофеля в опере Ш. Гуно «Фауст». 
Гяуров, наверное, был первым выдающимся певцом «социалистического лагеря», прорвавшимся сквозь железный занавес в вокальную Европу.
Впервые я услышал Гяурова в 1964 году в переполненном МАЛЕГОТе в роли Дон Карлоса в одноименной опере Д. Верди. Прекрасная фигура, сдержанная величественная пластика, королевская осанка, великолепный яркий голос, исполнительская свобода производили огромное впечатление. Зал восторженно аплодировал замечательному певцу. Я был за кулисами, когда после спектакля к нему в артистическую в сопровождении баритона С. Н. Шапошникова зашел Н. К. Печковский, хорошо знавший первого педагога певца Х. Брымбарова. 
Следующий раз я слушал Гяурова в Москве в Большом театре в роли Бориса Годунова в одноименной опере М. Мусоргского. Это был праздник вокального искусства. Большой театр был переполнен. Вся Москва стремилась на Гяурова. Его Борис восхищал красотой пения, величественной осанкой, актерским мастерством. 
В 1978 году Гяуров, уже завоевавший мировое признание, выступил спектакле «Дон Карлос» в Кировском театре. В спектакле участвовали И. Богачева — Эболи, Л. Наконечная — Елизавета, В. Щербаков — Дон Карлос, А. Володось — маркиз де Поза.
Гяуров в партии короля Филиппа весь спектакль провел с покоряющей свободой — вокальной и сценической. Голос певца очень красив, но общего исполнительского воздействия он достиг даже не столько своим неповторимым тембром, сколько интонационным богатством фразировки, высочайшим мастерством регулирования силы звука, расцвечивая его самыми разнообразными оттенками динамики и агогики, выражавшими состояние персонажа. Чувствовались его актерский ум и сценический опыт, благодаря которым раскрывался психологический контекст партии, где певец уверенно и тонко выделял кульминационные акценты в каждой ключевой фразе.
Вокальную партию Гяуров — Филипп строил как неторопливое душевное повествование — раздумье, соответствующее психологическому состоянию героя, на красивом, но в общем однородном по звуку piano. Зал терпеливо слушал и ждал, когда же певец покажет свой голос во всей его красе и силе. А он всё пел и пел piano — спокойно, неторопливо, будто размышляя про себя, как и положено его герою. Но дойдя до заключительной фразы своей знаменитой арии 
«Я ею не любим» (он пел по-итальянски), вдруг «раздул» такое forte на финальном «соль», что зал буквально взорвался аплодисментами. Одна нота — и в зале ураган восторга. Вот что значит расчет и мастерство! Гяуров вообще изумительно владел звуковыми контрастами — пожалуй, одним из главных выразительных средств пения, да и искусства вообще. 
После спектакля за кулисами я поздравил артиста и обратился к нему с просьбой о встрече и беседе. Гяуров отнесся к моему предложению очень любезно и пригласил на следующий день в «Асторию», где он остановился. 
И вот назавтра, кажется, в выходной день, я был у певца. Да, это было 9 Мая 1975 года. Гяуров встретил меня очень приветливо, мы с ним быстро нашли общий язык, я бы даже сказал, подружились. Он говорил на прекрасном русском языке, которым владел в совершенстве. Рассказывал о своем родном Велинграде, о первых занятиях у Христо Брымбарова, о своей работе в Ла Скала. Иной раз он вдруг входил в образ, восхищая монументальностью своей пластики и внешней суровостью. Он подарил мне несколько фотографий в оперных партиях.
Мне особенно импонировало в нем то, что, живя на Западе, он сохранил преданность своей родине и СССР. Это удавалось далеко не каждому проживавшему вдали от родины. В лучшем случае держали осторожный нейтралитет. А Гяуров не боялся прослыть патриотом. Он часто вспоминал Болгарию, свой Велинград, где родился, своих болгарских музыкантов, освобождение Болгарии Красной армией. 
Таким запомнился мне Николай Гяуров — выдающийся бас ХХ века, кумир Болгарии, России и Италии. И можно, наверное, с большой долей вероятности утверждать, что если в первой половине ХХ века басовое пространство оперы принадлежало Шаляпину, то вторая половина века бесспорно за Гяуровым, хотя у него были выдающиеся конкуренты — Христов, Росси-Лемени, Гюзелев, Петров, Бурчуладзе, Штоколов, Нестеренко… К сожалению, таких русских басов, как Пирогов, Михайлов Европа тогда не знала, а единичные гастроли во Франции и Монте-Карло в 30-е годы Рейзена и феноменально одаренного баритона Головина, которых сравнивали с Шаляпиным, уже забыли.
Герман ПОПЛАВСКИЙ
Санкт-Петербургский Музыкальный вестник, № 8 (169), сентябрь 2019 г.
Источник:  https://nstar-spb.ru/
Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~iRsv2