Большая жизнь Малого зала

Фото: Даниил Рабовский

Фото: Даниил Рабовский

9 Мая 2019

Большая жизнь Малого зала

К семидесятилетию Малого зала филармонии

Среди бережно хранимых филармонических программок есть и эта — 15 мая 1949 года, открытие Малого зала филармонии имени М. И. Глинки. Нас, 13-14-летних учащихся музыкальной школы, привели туда педагоги.

Не только мы, но и наши учителя мало что знали тогда о далеком прошлом «залы госпожи Энгельгардт». Но помню, что наряду с рассказами о блокадной премьере Седьмой симфонии Шостаковича нас поразили воспоминания о непрекращавшихся в осажденном городе камерных концертах. Оказалось, не только симфонии Бетховена и Чайковского противостояли вражескому нашествию, но и хрупкая лирика романсов Глинки. В голодные и холодные блокадные дни в камерном зале на углу Невского и Садовой (там, где теперь Театр кукол имени
Е. С. Деммени) — одном из самых простреливаемых немецкими снарядами мест — проходили концерты скрипачей, пианистов, вокальные вечера, сопровождаемые к тому же выставками гравюр и акварелей К. Рудакова, В. Конашевича, А. Остроумовой-Лебедевой...
Очень скоро к длинным «хвостам» в кассу Большого зала прибавились такие же очереди за билетами и абонементами Малого зала. Люди испытывали почти инстинктивную потребность в непосредственном, интимном ощущении и переживании красоты, в близком общении с музыкантами — то есть в камерной музыке.
Зал, которому дано было при рождении имя Глинки, открылся его Большим секстетом. Во втором отделении в исполнении Натальи Шпиллер и Ивана Петрова звучали романсы Глинки, Чайковского и Шапорина. А в третьем отделении грандиозного концерта-открытия камерный состав оркестра (Заслуженного коллектива республики) под управлением Николая Рабиновича сыграл Струнную серенаду Чайковского. Это был мощный вступительный «аккорд», за которым последовали концерты, предвещавшие славное будущее Малого зала. Уже через день,
17 мая, — божественный дуэт Нины Дорлиак и Святослава Рихтера, их первый концерт в Ленинграде. И снова: Глинка, Римский-Корсаков, Мусоргский, Прокофьев...
На последнем имени задержимся: оно из «списка». Шел 1949-й, Прокофьев в одном ряду с Шостаковичем, Ахматовой, Зощенко, Эйзенштейном, Михоэлсом... — в списке всего самого лучшего и талантливого в русской культуре среди тех, кого шельмовали, запрещали, высылали, изымали из культурного обихода (да, что там — из самой жизни!). Спеть прокофьевского «Гадкого утенка», пророчить ему во всеуслышание судьбу «прекрасного лебедя» — тогда было гражданским поступком.
Вслед за Дорлиак и Рихтером открыл Малый зал для себя (и для слушателей) Дмитрий Журавлёв, изумительно читавший Пушкина и Маяковского. А 1 июня 1949 года, на закрытии самого короткого в истории Малого зала сезона, свое тридцатилетие отпраздновал старейший камерный ансамбль — Квартет имени Глазунова. Открытия продолжились и с началом следующего сезона: Лев Оборин и Давид Ойстрах сыграли сонаты Бетховена, а вместе со Святославом Кнушевицким — трио «Памяти великого артиста» Чайковского. Пели Зара Долуханова, Борис Гмыря, Наталья Рождественская (ей аккомпанировал сын, восемнадцатилетний студент-очкарик Геннадий Рождественский). Играли Владимир Софроницкий, Генрих Нейгауз, Святослав Рихтер, Эмиль Гилельс, Даниил Шафран, Мстислав Ростропович... Выходили на сцену Малого зала наши великие (да-да великие!) квартеты имени Бетховена, имени Большого театра, имени Бородина, совсем еще юный Квартет Ленинградской филармонии — будущий прославленный квартет имени Танеева...
Здесь прошли незабываемые премьеры вокальных циклов Шостаковича «Из еврейской народной поэзии» и Свиридова на стихи Бёрнса, здесь впервые прозвучали почти все квартеты и вокально-инструментальные ансамбли Шостаковича. В 60—70-е годы наступил расцвет Малого зала, которым мы обязаны Ирине Николаевне Семёновой, с конца 50-х возглавившей художественное руководство. Ее безупречный вкус, эрудиция, терпение и такт в обращении с исполнителями и композиторами сделали Малый зал излюбленной концертной площадкой музыкантов, а Ленинград, не побоюсь высокого слова, — крупнейшим центром, столицей камерной музыки. На сцену Малого зала выходили новые поколения блистательных артистов — Наталья Гутман и Элисо Вирсаладзе, Алексей Любимов и Евгений Нестеренко, Гидон Кремер и Григорий Соколов — называю для примера эти имена, разумеется, не все из достойных.
Ничуть не меньше тех посетителей «залы госпожи Энгельгардт», что рукоплескали Ференцу Листу, Кларе Вик, Полине Виардо, мы можем гордиться тем, что присутствовали на авторских вечерах Дмитрия Шостаковича и Бенджамина Бриттена, на концертах Анни Фишер и Глена Гульда, на премьерах сочинений Галины Уствольской и Альфреда Шнитке, Сергея Слонимского и Бориса Тищенко... А разве можно забыть такое чудо, как ансамбль «Мадригал» под руководством Андрея Волконского, выдающегося клавесиниста и композитора!
Ансамблевое музицирование было и прежде в центре программ Малого зала. «Камерная музыка, называемая также галантной, название свое берет от палат (camera) и зал вельмож, в каковых палатах обычно оная исполняется», — писал один из авторитетных музыкальных теоретиков ХVIII века Михаэль Шписс. С открытием Малого зала это суждение было опровергнуто. Можно говорить, не боясь впасть в ученое социологизирование, о подлинной демократизации камерных музыкальных жанров. О чем свидетельствовал и расцвет квартетного исполнительства в 50–60-е годы. Жанр, требующий от слушателя глубокой сосредоточенности, приобрел множество почитателей.
«Voces intimae»… Латинское название известного струнного квартета Яна Сибелиуса на русский язык переводят по-разному: интимные голоса, внутренние голоса, задушевные голоса... Удивительно, но любой из вариантов перевода верен, и не потому, что перед нами абсолютные синонимы — напротив, они передают хотя и близкие, но все же разные оттенки смысла слова. А потому, что в совокупности они и образуют то поразительное единство, имя которому — квартет для двух скрипок, альта и виолончели!
В самом деле, нет более интимного жанра в камерной музыке, нежели струнный квартет. Как нет и более внутренне замкнутого отображения многогранной человеческой души, в которой словно бы звучат одновременно противоречивые думы и чувствования. Не отсюда ли столь излюбленная в квартетной литературе полифония, то есть многоголосие, переплетение самостоятельно движущихся, спорящих друг с другом, прислушивающихся друг к другу голосов? Отсюда же особая внутренняя сосредоточенность музыкантов квартета, их погруженность в сокровенный мир музыки, их «растворенность» в совместном музицировании, когда каждый музыкант, сколь бы ни был он значителен, забывает о своих сольных амбициях (и, что очень важно, приучает к этому слушателей!).
Пятнадцать струнных квартетов Шостаковича рядом с пятнадцатью его же симфониями — художественные миры во многом близкие, пересекающиеся. Это не удивительно: симфонии и квартеты писаны одной рукой, рождены в душе одного и того же великого мастера. И еще потому прежде всего, что в обоих жанрах композитор запечатлел свое время, свой век.
Симфонии Шостаковича (даже такие глубоко личные симфонии, как Пятая, Десятая, Пятнадцатая) — это всегда симфонии общей судьбы, выпавшей композитору вместе с народом.
В квартетах же — в точном соответствии с камерным жанром —
преобладает исповедальный тон. Отсюда — интимность высказывания, подчас его подчеркнутая автобиографичность; отсюда же авторские посвящения друзьям-музыкантам… Скромная, рядом с мощью оркестра, квартетная звучность склоняет к акварельной палитре красок, к графике, к тонкой прорисовке деталей. Но композитор, если того требует замысел, иногда прибегает в квартетах — продолжим метафору — к живописи маслом, к плотной оркестральной фактуре, к сильным ударам кисти.
Символично, что премьеру Первого квартета Шостаковича —
сам композитор его называл «весенним» — сыграл ленинградский Квартет имени Глазунова, а прощальный Пятнадцатый квартет впервые исполнил другой ленинградский ансамбль — Квартет имени Танеева. В интервью, опубликованном в апрельском номере нашей газеты, ветеран квартета Иосиф Левинзон рассказал о том, как в далеком 1946-м будущие «танеевцы» пришли в класс к одному из «глазуновцев» учиться играть в квартете. И закончили они консерваторию уже состоявшимся ансамблем, вскоре ставшим Квартетом Ленинградской филармонии, а в 1963 году ансамблю присвоили имя Танеева.
На моей памяти Малый зал филармонии регулярно из года в год объявлял квартетные абонементы. Здесь проходили циклы всех квартетов Бетховена, Чайковского, Танеева, Бородина, Мясковского, Шостаковича… Разумеется, игрались и другие камерные ансамбли — трио, квинтеты, секстеты... Здесь же начинали свой путь к слушателю камерные партитуры Салманова и Пригожина, Слонимского и Фалика, Тищенко и Банщикова — я называю опять-таки только несколько имен, представляющих современную петербургскую композиторскую школу. У этих вечеров в Ленинграде-Петербурге всегда была своя преданная «квартетная» — назовем ее так! — аудитория. А Квартет имени Танеева вышел на мировую арену, завоевав широчайшее признание.
Шли годы, состав квартета менялся. Владимир Овчарек, примариус квартета (первая скрипка), возглавлявший его более 60 лет, ушел из жизни в 2007 году. Участники квартета Иосиф Левинзон и Владимир Стопичев несколько лет выступали с молодыми музыкантами, лауреатами международных конкурсов, скрипачами Ильей Козловым и Дмитрием Корявко. В 2017 году по инициативе старейшего музыканта коллектива виолончелиста И. Левинзона состав квартета полностью обновился. К скрипачам И. Козлову и Д. Корявко присоединились лауреат международного конкурса альтист Денис Гончар — ученик Владимира Стопичева и виолончелист Дмитрий Хрычёв, ученик квартетного класса Иосифа Левинзона. Все нынешние участники квартета — артисты АСО ЗКР Санкт-Петербургской филармонии.
25 марта 2019 года — важная веха в истории легендарного квартета. В Малом зале филармонии состоялся премьерный концерт нынешнего ансамбля. Начав конечно же с Третьего квартета Сергея Ивановича Танеева, давшего свое имя ансамблю, музыканты сыграли Седьмой квартет Шостаковича и Второй квартет Чайковского. С теплым напутствием к молодым коллегам обратился перед концертом профессор квартетного класса консерватории, заслуженный артист России Иосиф Левинзон. Ученики не подвели своего педагога, концерт прошел с огромным успехом.
…Вернемся к юбиляру. За долгие десятилетия Малый зал создал, воспитал своего слушателя, свою чуткую, квалифицированную — по уверениям многих музыкантов, лучшую в мире — аудиторию. Среди сегодняшних проблем зала, общих для всей нашей культуры, главнейшая задача — «завоевание» новых поколений ценителей прекрасного.
Культурный Петербург празднует семидесятилетие музыкального очага, огонь в котором, верю, никогда не погаснет. Большая жизнь Малого зала продолжается!
Иосиф РАЙСКИН
Источник:  http://nstar-spb.ru/
Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~0CP1V