210 лет Лесотехническому университету

 

25 Декабря 2013

210 лет Лесотехническому университету

— Уважаемый Андрей Витимович, Царскосельский лесной институт был первым в мире высшим учебным заведением такого профиля. Сейчас только в нашей стране около полусотни учебных заведений готовят специалистов лесного хозяйства. Что позволяет вашему вузу оставаться конкурентоспособным не только в России, но и в мире вот уже 210 лет?
— Наша главная задача — оставаться базовым вузом лесного комплекса нашей страны. Наш вуз сегодня — это более 40 программ, т. е. все направления в сфере восстановления и охраны лесных ресурсов; защиты от вредителей и болезней; заготовки, транспортировки и глубокой переработки (механической, химической) древесины. А еще мы готовим экономистов соответствующего профиля и специалистов по ландшафтной архитектуре, которая неразрывно связана с лесным комплексом, — за это направление нам пришлось побороться. У Лесотехнического университета (СПбГЛТУ) есть филиал — Сыктывкарский лесной институт. Это один из самых успешных, эффективных и коммерчески состоятельных вузов в Республике Коми. Конкурс туда традиционно высок. Руководство республики чрезвычайно в нем заинтересовано и оказывает вузу всяческую помощь. Другой филиал, Лисинский учебно-опытный лесхоз, — это наша практическая база. Там ведутся научная работа, исследования, проходят конференции и конгрессы. Мы присоединили колледж автоматизации лесопромышленного производства, где изучаются механическая и химическая переработка древесины, экономика. Он очень хорошо вписался в нашу структуру, и сейчас это факультет среднего профессионального образования. Студенты колледжа могут продолжить обучение в нашем вузе — это
реальная вертикальная интеграция, в которой мы очень заинтересованы.
Что позволяет быть конкурентоспособным нашему университету?  Прежде всего, разумеется, его история. По сути, история СПбГЛТУ — это лучшая его реклама. Во-вторых, среда. Если создана среда, в которой нельзя учить плохо, и удается ее сохранить, поддерживать и развивать, то это залог успеха. За последние два года у нас увеличился конкурс на многие специальности, улучшаются показатели по ЕГЭ. При этом мы увеличили прием на технические специальности, но, несмотря на это, конкурс еще вырос.
В вузе обучается много иностранцев, причем не только из Азии, Африки, но и из европейских стран, из США. По двум направлениям в магистратуре у нас ведется преподавание на английском языке — там обучаются магистранты, которые получают двойной диплом: у нас заключен договор между СПбГЛТУ и
Шведским университетом сельскохозяйственных наук, а также многосторонний договор в рамках Российско-Финляндского трансграничного университета. Все это позволяет используя наши ресурсы, материальную базу, традиции, взаимоотношения с лучшими университетами мира, обеспечивать качественную подготовку студентов. Главная проблема — это деньги, их катастрофически не хватает.


— В последние десятилетия много говорят о бедственном положении лесного комплекса в нашей стране. В чем именно заключаются основные проблемы? Есть перемены к лучшему?
— Это очень серьезный вопрос. Начну с того, что я являюсь членом Совета по развитию лесного комплекса РФ, где обсуж-даются основные проблемы. 11 апреля этого года состоялось заседание президиума Госсовета по вопросам развития лесного комплекса РФ, где я был членом рабочей и редакционной групп. Работа ведется активная, возникает много дискуссий. Бедственное положение — это не совсем верное определение, поскольку показатели по производству не ухудшились. Мы, как и раньше, производим довольно много целлюлозы. Целлюлозно-бумажная промышленность — это локомотив лесной отрасли. Довольно активно развивается сектор биоэнергетики. Проблема, с которой сейчас столкнулся лесной комплекс, — отсутствие лесных ресурсов. Если вы посмотрите на карту лесов России, то увидите, что шестьдесят процентов лесов составляет лиственница, которую пока перерабатывать сложно и дорого…

— Университет растительных полимеров недавно предложил свою технологию переработки…

— Да, совершенно верно. И это может быть реализовано. У них получен положительный результат. Но даже если этот проект будет реализован, и эту технологию переработки поставит у себя Усть-Илимский лесопромышленный комплекс или Братский лесопромышленный комплекс, то как вы эту лиственницу туда доставите? Расстояние вывозки — сотни километров. Дорог там нет, их нужно прокладывать. Сплавлять по воде сложно — лиственница тонет.
Следующая проблема — большая часть лесов Российской Федерации экономически недоступна. Если посчитать, сколько понадобится денег, чтобы вывезти древесину и доставить ее до места переработки, то выяснится, что делать это нецелесообразно — лес будет стоить так дорого, что его никто не купит, т. е. продукция становится нерентабельной. Если продавать себе в убыток, то производство теряет смысл. А ресурс экономически доступных лесов почти исчерпан. Это
серьезнейшая проблема. Как ее решать? Сегодня правительство, Министерство природных ресурсов и Федеральное агентство лесного хозяйства (Рослесхоз) ставят вопрос о том, чтобы перейти от экстенсивной модели лесопользования к интенсивной, т. е. к полному использованию лесных ресурсов, оптимизации лесовыращивания, включая создание лесных плантаций с использованием самых передовых технологий. В частности, использования быстрорастущих пород, которые дадут нужный объем древесины не через 100 или 200, а уже через 20—30 лет. Переход к плантационному лесовыращиванию нужно совершать на современном уровне, т. е. с использованием достижений современной генетики и микроклонирования. У нас в университете есть и геномная лаборатория, и лаборатория микроклонирования, которые готовы к выполнению таких заказов. Сейчас мы ведем переговоры о том, чтобы получить заказ на создание клона культур с заданными свойствами. Кстати, лаборатории созданы на спонсорские деньги. Имея лаборатории, штат, задачи, мы будем претендовать на получение серьезных грантов в этой области.
Второе — необходимо правильным образом использовать то, что растет: правильно проведенные рубки ухода, подготовка изменения структуры древостоя целевым образом. Если вы обрубите сучки, уберете лишние деревья в нужный момент, то получите больший объем древесины лучшего и нужного качества. И этот эффект скажется через 5–10 лет, а не через 100.
Третье — оптимизация сроков лесозаготовки. Если вам нужна целлюлоза, не всегда нужно доращивать лес до 80–100 лет. Может быть, целесообразно в определенных условиях провести рубку в 50–60-летнем древостое, а если речь идет о лиственных деревьях, то это вообще 20–40 лет, а то и того меньше. И наоборот — если вы хотите получить качественный пиловочник, тогда возраст рубки и мероприятия по уходу должны быть другими. Все перечисленные модели (наработки по которым уже есть) должны как можно скорее внедряться в нашей стране. И еще один важный момент — это переход к новым нормативам лесохозяйственной деятельности. Рослесхоз активно этим занимается, но мы должны провести научные исследования для разных регионов, для разных типов леса и подготовить соответствующие подзаконные акты. Тогда мы будем тратить меньше денег и получать больший эффект. Сегодня лесное хозяйство должно руководствоваться в первую очередь экономическими соображениями. Устойчивое лесопользование — это когда учитывается все: экономика, экология, социальные факторы. Приведу только один пример. Сейчас можно восстанавливать лес, используя саженцы с закрытой корневой системой (в торфяной оболочке), которые не нужно сажать в количестве, скажем, пяти тысяч штук на гектар. Это не имеет никакого смысла, так как приживаемость у таких саженцев гораздо выше. Значит, сажать можно на порядок меньше, а это гораздо дешевле. Но в нормативе записано — сажать, например, пять тысяч саженцев. Что же получается? Существует реальная возможность удешевить и улучшить процесс лесовосстановления, но отступить от норматива нельзя, иначе последуют штрафные санкции.  И таких ситуаций довольно много.

— Как отражаются проблемы экономики лесного комплекса на развитии отрасли в целом и научных разработках в этой области в частности?
— Если экономика отрасли не развивается эффективно, она становится менее привлекательной. Зарплаты меньше, инфраструктура хуже, рабочие места непривлекательны для потенциальных работников. Нехватка кадров становится в последнее время все более ощутимой. Существует государственная программа развития лесного хозяйства, в которой на научные исследования выделено менее 1 % средств. Есть программа развития промышленности, но лесной промышленности там уделено совсем мало внимания. Стратегия развития лесного комплекса Российской Федерации до 2020 года, созданная несколько лет назад, была утверждена только двумя министерствами — Минпромторгом и Минсельхозом и не получила финансовой реализации. Поэтому, строго говоря, сегодня у нас нет реальной программы, которая позволила бы лесному комплексу России перейти на интенсивное лесопользование, на системное использование лесных ресурсов. Все понимают, что это надо делать. Но это огромная работа, которую сегодня пытается делать в одиночку Рослесхоз, и он нуждается в очень серьезной поддержке со стороны других структур.
 К счастью, есть довольно много людей, которые видят перспективу лесного комплекса — это же возобновляемый ресурс, практически бесконечный, за ним будущее. Если нефть кончится, то лес никогда (конечно, если им правильно распоряжаться). Из дерева (его древесины, хвои, почек, луба) можно получить все, что мы получаем из нефти, и даже больше. К примеру, одна из наших научных групп под руководством профессора Виктора Ивановича Рощина разработала целый ряд лекарственных препаратов, добавок в корма для животных, парфюмерных компонентов. Они работают со стволовыми клетками, из которых получают вещества, обладающие противораковым действием. Но все это внедрено не у нас, а в Австралии, в Германии, где и продается. И финансирование на развитие своей научной деятельности они получают именно из-за границы. Конкурировать на российском рынке за получение грантов в этой области оказалось слишком сложно. Создание нового продукта — это целая цепочка, длительные инвестиции, отсроченная перспектива получения экономического эффекта. Полученный продукт надо реализовывать, а рынок не создан. Внедрение современных технологий в лесной комплекс — актуальнейшая системная задача, которую мы должны решать. При этом спектр возможностей огромный — от целлюлозы до современных лекарств. Должны быть созданы государственные программы.

— Что еще интересного происходит в научной жизни университета сегодня?

— У нас около 10 научных коллективов, занимающихся перспективными научными разработками. Первое направление — это довольно большой блок всего того, что связано с лесным хозяйством. Кафедра ботаники — одна из самых эффективных в университете. Здесь проводится большая и очень важная работа для северных регионов страны: подбираются морозоустойчивые ассортименты пород, оптимизируется структура насаждений, с тем чтобы создать буферные зоны, систему озеленения на севере и т. д.  Группа сотрудников лесохозяйственного факультета создала малое инновационное предприятие, которое активно занимается исследовательской работой в разных регионах нашей страны. Второе направление — факультет химической технологии и биотехнологии. Материалы из живых элементов дерева (луб, хвоя, почки) используются для создания уникальных препаратов. Хочу особо выделить работу, которую проводит на кафедре органической химии молодой ученый Александр Викторович Васильев, недавно защитивший докторскую диссертацию мирового уровня. Он со своим коллективом работает над созданием новых материалов и веществ. Их изыскания базируются на фундаментальных теоретических основах, и конечные продукты, безусловно, найдут практическое применение. Разумеется, все, о чем я рассказываю, — это совместная работа нескольких структур: В. И. Рощин работает с Институтом гриппа, А. В. Васильев — с СПбГУ. Адольф Ануфриевич Леонович занимается весьма интересными разработками огнестойкой бумаги, различных защитных покрытий. Проректор по науке, выдающийся ученый Лев Владимирович Уткин работает в области биоинформатики: он занимается информационными системами, которые используются сегодня и в биологии, и в химии, и в  геномных исследованиях. Большую работу проводят и экономисты — удивительно, что в лесном секторе экономики они совсем еще недавно были так мало востребованы. Сегодня все понимают, что экономика — это важный элемент лесного комплекса РФ. Лесоинженерный факультет занимается транспортной логистикой. В преддверии 70-летия снятия блокады хочу напомнить, что легендарный блокадный хлеб был создан в Ленинградской лесотехнической академии (так назывался наш университет до 1992 г.).

— В каких именно кадрах больше всего нуждается лесной комплекс?

— Больше всего не хватает рабочих и специа-листов со средним профессиональным образованием. Уже наблюдается серьезный дефицит инженеров. Нехватка кадров в лесном хозяйстве в целом по стране — примерно 30–40 %. На предприятиях просто катастрофа, некому работать. Например, Первой мебельной фабрике сейчас требуется  5–6 инженеров, около сотни рабочих, а взять их негде. Мы будем обсуждать с ними вопрос подготовки специалистов по рабочим специальностям и специалистов со средней профессиональной подготовкой, это очень перспективное направление. Сегодня это возможно, достаточно пройти лицензирование и обеспечить материальную базу для обучения. Мы рассматриваем наш колледж как базу для подготовки рабочих специалистов: там есть лаборатории и станки. Лесозаготовительная техника сейчас очень высокого уровня: специалисты обучаются работе с ней не менее года. Сегодняшний работник леса — это высококвалифицированный специалист, и он должен получать зарплату соответствующего уровня. У нас есть отдел  трудоустройства, и мы отслеживаем профессиональный путь наших выпускников. По специальности работает примерно 30 % выпускников — это очень высокий показатель. При советской власти у нас выше 40 % и не было. К нам в основном поступают люди, которые изначально хотят работать по специальности. Но потом, нередко, когда они проходят практику на заводах, видят условия работы и уровень зарплат и уходят из отрасли. А вот в Ленинградской области остаются работать с удовольствием, есть конкуренция за рабочие места — и работа интересная, и зарплата достойная, и  инфраструктура развита.

— Лесотехнический университет расположен в удивительном месте — в одном из старейших городских парков. Расскажите о том, как он используется в учебном процессе.
— Наш парк — необычный. Это еще и ботанический сад с самой богатой коллекцией древесных растений на этой широте — почти полторы тысячи видов. На его территории есть закрытый дендросад, где ведутся научно-исследовательские, и экспериментальные работы; хорошая коллекция травянистых растений (почти три тысячи видов) небольшая оранжерея, которая служит для учебных и ознакомительных целей.  Для факультета ландшафтной архитектуры парк — основное поле его деятельности. Когда-то на этом месте находилась обширная территория под названием «Лесное». Надо сказать, что изначально парк имел другую планировку и в середине XVIII века выглядел совершенно иначе: здесь были канал, система фонтанов, прудов — от них почти ничего не осталось. Его композиция напоминала французские регулярные сады. Лет двадцать назад было много споров, каким должен быть парк, можно ли вернуть ему первоначальный вид.
В конечном итоге решили, что этого нельзя и не нужно делать. Парк — это живой организм, экосистема, которую нельзя изменять, не учитывая экологические последствия. Придется вырубить часть деревьев, и нагрузки (загрязнения, шум), которые сейчас распределяются на большое количество деревьев, обрушатся на гораздо меньшее их количество. В парке гнездится 65 видов птиц — многие из них исчезнут. Сегодня нагрузка на экосистему со стороны города колоссальна. Студенты работают в парке во время практик, для того чтобы поддерживать его в нормальном состоянии, подновлять коллекцию. С моей точки зрения, это самый лучший и интересный парк Санкт-Петербурга. Правда, его сохранение обходится университету очень дорого. Поскольку никакого финансирования парка не предусмотрено, нам приходится отвлекать большие средства, выделяемые министерством на учебный процесс.  

— В начале XX века чеховский доктор Астров говорил: «…когда я прохожу мимо крестьянских лесов, которые я спас от порубки, или когда я слышу, как шумит мой молодой лес, посаженный моими руками, я сознаю, что климат немножко и в моей власти, и что если через тысячу лет человек будет счастлив, то в этом немножко буду виноват и я».  Во всем мире бережное отношение к лесам стало нормой жизни, в нашей же стране до этого далеко. Что может сделать каждый из нас для сохранения этого поистине национального достояния?
— Вы правильно задали вопрос — здесь действительно важен вклад каждого из нас. Бывая в лесу (а это случается часто), я всегда убираю и свой мусор, и оставшийся от других туристов. Точно так же поступают и мои друзья. Теперь  многие так делают, и это очень хорошо. В конце 80-х годов культура туристов, посещавших ладожские острова (среди них и я с друзьями), была очень высока. Вплоть до того, что народ после себя убирал стоянку граблями. Все изменилось в  90-е годы. Ситуация стала просто ужасающей.  Сейчас, к счастью, процесс опять пошел в нужную сторону. Было бы замечательно, если бы к решению этой проблемы подключились средства массовой информации.  

— Юбилейный год — это время, когда подводятся итоги и строятся планы на будущее. Чем вы довольны на сегодняшний день, над чем предстоит работать?
— Университет живет и работает, занимает свое место в системе образования, является лидером в системе лесного образования — это главное.  Мы пытались получить статус федерального или национального исследовательского университета — не вышло и вряд ли получится в ближайшее время. Сегодня мы сталкиваемся с проблемой большого финансового дефицита. Мы не можем найти средства для того, чтобы обеспечить нормальное (не говоря уж об улучшении) функционирование зданий, сооружений, лабораторий, парка. У нас большой старый фонд, который требует постоянного вложения денег. Что мы собираемся делать? Оптимизировать нашу структуру, т. е. сократить управленческий аппарат, обслуживающий персонал, весьма значительно изменить состав кафедр, некоторые из них придется объединить. К сожалению, придется несколько сократить преподавательский состав. Скорее всего, потребуется изменить структуру некоторых наших подразделений, не относящихся к факультетам, которые занимаются, в частности, дополнительным образованием, чтобы они были более эффективными. Попытаемся снова вернуться к вопросу коммерциализации. И конечно, для нас является принципиальным взаимодействие с бизнесом. Мы ведем переговоры с несколькими промышленными компаниями о том, чтобы они активнее включились в нашу жизнь, преследуя и собственные интересы — не только подготовку кадров, но и рекламную и выставочную деятельность. Университету это вполне по силам. Мы в этом также заинтересованы — студенты и преподаватели должны видеть, как работает современное предприятие.

 

Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~RC7N7