«Понимание есть — нужны решения»

 

31 Октября 2013

«Понимание есть — нужны решения»

— В этом году посвящение в курсанты Государственного университета морского и речного флота им. адмирала С. О. Макарова (ГУМРФ) состоялось в Стрельне, а курсанты колледжей — водного транспорта и Морского — присягу принимали в Кронштадте,  у памятника  адмиралу Макарову. Два разных колледжа — и вместе, почему?
— Эти два структурных подразделения университета вскоре будут одним целым, потому что с нового года мы планируем объединить оба колледжа на одной площадке — той, которую сейчас занимает Морской колледж. В здании на Большом Смоленском проспекте только что закончились ремонтно-восстановительные работы, и помещений там достаточно и для обучения, и для проживания. Кроме того, туда частично переедет тренажерный центр с Охты, так как в планах — реконструкция помещений факультета навигации на Заневском проспекте. Сейчас у университета порядка восьми городков, и для того, чтобы выполнять ремонтные работы, приходится проводить некую ротацию.  Это позволяет исключать параллельные структуры и экономить государственные средства, которые, кстати, мы направляем и на ремонты, и, что тоже очень важно, на поддержку преподавателей.

— Средства на ремонтные работы выделяются из федерального бюджета или, учитывая, что университет зарабатывает, вы используете и собственные?
— В отличие от прошлых лет правительство средства выделяет и весьма значительные, хотя, конечно, их на все необходимое не хватает. Так уже традиционно сложилось — не только в нашем университете, такова мировая практика — что-то учебное заведение получает от государства, а что-то должно заработать само. В нашем случае 50 % средств — государственные, а 50 % —
наши. Мы зарабатываем их, принимая на внебюджетной основе абитуриентов на так называемые непрофильные специальности, впрочем, как и другие вузы. Но сейчас, с новой системой мониторинга, возникла дилемма: либо нам сосредоточиться на профильных специальностях и ограничить прием на непрофильные — в этом случае мы теряем деньги,  либо не держаться за «профильность» и зарабатывать средства как-то иначе.

— Каково на сегодня в университете соотношение профильных и непрофильных спе-циальностей?
— Необходимый баланс мы выдерживаем: профильных у нас 60 %, соответственно 40 % иных. Однако есть одно очень большое «но»: наши гидротехники оказались вдруг для нас непрофильными. То есть те специальности, вокруг которых, собственно, формировался когда-то Университет водных коммуникаций, ставший частью нынешнего Университета морского и речного флота, — это был первый факультет,  образованный еще в 30-е гг. прошлого века.
И вот в соответствии с новыми правилами гидротехники попали в укрупненную группу специальностей — туда, где строительство.
И теперь нам говорят: «Строительство — это не ваше».
— Чем это чревато?
— Если не будет учтена необходимость обеспечения преемственности и не будут выделяться бюджетные места на эти специальности, это приведет к тому, что учащиеся на них не пойдут. Опыт показывает, что на гидротехнические специальности идут в основном ребята из малообеспеченных семей, внебюджетная форма не для них. А это повлечет за собой необратимые последствия. И так на многих объектах, связанных с гидротехникой и эксплуатацией водных путей, не хватает сотрудников —  
гидротехники очень нужны. А при таком раскладе скоро и вовсе все встанет. Нужно понимать, что мы решаем задачу государственной важности и нельзя загубить это очень важное направление. Гидротехников кроме нас готовят в Новосибирске и Нижнем Новгороде. И во время нашей недавней встречи ректоры этих вузов тоже выразили озабоченность сложившейся ситуацией. Мы будем отстаивать свою позицию на всех уровнях. К счастью, в Министерстве транспорта прекрасно понимают суть и глубину проблемы, а потому всецело на нашей стороне. А вот в Минобрнауки вроде бы тоже понимают, но…Понимание есть — нужны решения.

— Нельзя не заметить, что представители Министерства транспорта, Росморречфлота и других  федеральных структур стали частыми гостями в университете. Почему?
— Думаю, причина в том, что руководители министерств и ведомств в полной мере осознали важность качественной подготовки кадров. За последнее время у нас побывали и руководитель Росморречфлота Александр Александрович Давыденко, и его заместители, в том числе Александр Иванович Пошивай, и директор Департамента государственной политики в области морского и речного транспорта Константин Геннадьевич Пальников, и заместитель министра транспорта Виктор Александрович Олерский. И мы искренне благодарны им за то, что при их сверхнапряженном рабочем графике они нашли для этого время, и за внимание, которое они уделяют нашему вузу и подготовке кадров в целом.

— Недавно в «Ленэкспо» прошла выставка «НЕВА —  2013». В этом году, традиционно участвуя в ней, университет подписал несколько соглашений о сотрудничестве, в том числе и с зарубежными партнерами. Каков  спектр этих соглашений, в каком направлении будет развиваться сотрудничество вашего вуза как с учебными заведениями, так и, естественно, с профильными предприятиями, флотами?
— По моему мнению, любая выставка, любой форум стимулируют движение вперед. Всегда интересно посмотреть, чем занимаются коллеги, каковы их достижения, заключить договоры или обменяться идеями. И «Нева — 2013» не стала исключением. Действительно, было подписано несколько соглашений между нашим университетом и рядом других организаций, в частности с одним из университетов Голландии, с Крыловским центром и другими. В первую очередь мне, конечно, хотелось бы отметить договор о сотрудничестве с Российским регистром судоходства. Кроме того, для университета главное — развитие научных направлений. У нас хорошая база, но, к сожалению, далеко не все знают, что этой базой можно воспользоваться. Часто то, что есть, в общем-то, здесь, под боком, ищут где-то на стороне, а то и за границей.
Как известно, 2013 — перекрестный год Нидерландов и России. И по совместному решению нидерландской и российской сторон в рамках выставки проходила конференция, посвященная транспортной безопасности. Нидерланды всегда были на острие технического развития, в том числе и водного транспорта. Там постоянно возникают интересные идеи, и мы сотрудничаем с ними очень много лет. Когда-то я даже проходил длительную стажировку в городе Дельфте в Нидерландах.
Ну и, разумеется, учебная деятельность, включающая обмен преподавателями и учащимися. На самом деле это уже происходит, но должно иметь более масштабный характер. Есть и другие проекты. Так, например, сейчас мы работаем с одним из университетов в Котке (Финляндия) по программе выдачи двойных дипломов; строим российский университет в Марокко… То есть спектр нашей деятельности весьма широк. Соглашения же позволяют осуществлять наши программы регулярно. Международное сотрудничество становится постоянным и не зависит от того, кто возглавляет то или иное учебное заведение. А это дополнительный стимул для абитуриентов к тому, чтобы прийти именно в наш университет. Так что это можно рассматривать и как профориентационную работу. А еще, будучи корабелом по образованию, я скажу, что очень важно выезжать за границу, знакомиться с передовыми производством, организацией производственного процесса, условиями труда. Если вариться в собственном соку, невозможно узнать, что происходит в других странах и как организовать деятельность наилучшим образом.

— …И никакой Интернет не поможет. Сергей Олегович, если говорить о Российском регистре судоходства — в чем суть сотрудничества между университетом и ним?
— Регистр — это надзорный орган. И многие наши программы и решения мы должны сопоставлять с его требованиями, чтобы находиться, что называется, в правовом, с его точки зрения, поле. У нас есть совместные программы обучения, подготовки и переподготовки кадров, словом, множество направлений сотрудничества.
И опять же очень важно получить одобрение этой организации. Нынешний руководитель Регистра судоходства Сергей Седов любит говорить: «Регистр дает добро!» Если же эта организация добро не даст, то мы не сможем выходить в море, не сможем работать.

— Сегодня ваш университет является центром организации учебной практики для всей европейской России. Соответственно, Университет имени Невельского является таким же центром для Дальнего Востока и Сибири. Какие обязательства накладывает это на университет? Что требуется решить в первую очередь?
— Да, действительно, Росморречфлотом принято решение о создании двух центров обеспечения учебной плавательной практики. Один базируется в Университете Невельского на Дальнем Востоке. Второй — в европейской России, на базе Университета им. адмирала С. О. Макарова. Пока это будет наше структурное подразделение, но в перспективе оно должно стать самостоятельной организацией. Для наших транспортных учебных заведений крайне важно не только теоретическое, но и практическое обучение.
К сожалению, за последние годы по объективным причинам мы ушли от организации массовых практик, в том числе плавательных, как это было раньше, когда я учился. Тогда был руководитель практики, мы с ним занимались, получали программу, выполняли под его надзором эту программу, затем отчитывались. В последние годы ребята в основном устраивались сами, где и как могли. Считаю необходимым вернуться к прежней, прекрасно зарекомендовавшей себя системе. И задача центра — как раз наилучшим образом обеспечить этот процесс. В первую очередь, конечно, за счет договоров с теми организациями, которые могут предоставить места на судах для прохождения такой практики. Причем мы делим практику на две составляющие — учебная практика, например у судоводителей она длится не менее двух месяцев, но может достигать и шести, и производственная практика — как минимум шесть месяцев. Всего требуется набрать плавательный ценз 12 месяцев — собственно говоря, только в этом случае ребята получают тот рабочий диплом, который  и дает им право работать на судах. Поэтому задача центра —
организовать такую практику и на морских судах, и на судах внутреннего водного транспорта. Сейчас, кстати, на внутреннем водном транспорте и на судах класса река-море катастрофически не хватает кадров, и, думаю, таким образом мы сможем решить и эту проблему тоже. Центр пока еще в стадии становления, завершен только первый этап работы: проведена инвентаризация существующего флота всех профильных учебных заведений России. Всего к ним приписано около ста судов. Мы проводили инвентаризацию в зоне нашей ответственности — в европейской части страны, от Мурманска до Новороссийска.

— А суда каких в основном классов приписаны к учебным заведениям?
— Совершенно разных. Я бы даже сказал, что речь идет скорее о плавсредствах, потому что там есть и дебаркадеры. Увы, 70 % — это металлолом.  Понятно, что годы сделали свое: не было должного содержания — металл отреагировал… И наш опыт показывает, что все это проще отправить на утилизацию. С остальными судами еще можно работать, но не следует забывать, что они принадлежат к разным типам. На некоторые из них можно определить от силы двух-четырех практикантов. Поэтому на сегодняшний день главные задачи центра — это в первую очередь разобраться с существующим флотом, оценить эффективность его использования, определить потребность в человеко-сутках для морской и речной практики, а затем уже решать, что делать дальше. Вне всякого сомнения, мы обеспечим прохождение практики и сейчас, но необходимо, чтобы она была более качественной, а для этого, безусловно, нужно строить новые учебные суда. Когда-то в Балтийском морском пароходстве их было около двадцати, а сейчас фактически на всю Россию два учебных судна, два парусника — наш «Мир» и на Дальнем Востоке «Надежда».

— Да, действительно, ситуация не из веселых… Вряд ли возможно успеть построить учебные суда к следующему лету. И каким же образом вы собираетесь организовать плавпрактику, производственную практику вашим курсантам?
— Во-первых, задействуем те плавсредства, которые остались, — 30 %. В общем-то, они пока еще в достаточно приличном состоянии. Разумеется, над ними придется хорошенько поработать, привести их в порядок. Во-вторых, есть парусник «Мир», который, если использовать его круглый год, может обеспечить прохождение практики достаточно большому количеству курсантов. Правда, сложность в том, что он одновременно должен и зарабатывать деньги на свое содержание, и обеспечивать плавательную практику. Но эта проблема решаема. В-третьих, арендные отношения. В частности, мы вели переговоры с военными и договорились с ними о том, что они будут брать на практику наших ребят, поскольку у них имеются суда, которые можно дозагружать нашими курсантами. Так что резервы есть.

— Но если «Мир» будет работать круглый год, значит, на зиму он будет уходить на юг, а не стоять на приколе на Неве, как было до сих пор. Расскажите, пожалуйста, чем вы планируете занять команду в теплых краях?
— Планы у нас грандиозные, но для того, чтобы их реализовать, нужны деньги. А, как известно, с этим всегда большие проблемы. Но если их удастся решить, то у нас все получится. В частности, в этом и следующем году мы планируем отправить на зиму парусник «Мир» на Черное море. Росморречфлотом уже принято решение о том, что во время Олимпийских игр он будет стоять в порту Сочи. Мне бы очень хотелось, чтобы «Мир» был каким-то образом задействован и в Паралимпийских играх, мы бы устроили на борту нашего парусника прием для спорт-сменов. Далее — две регаты на Черном море, а затем участие в грандиозных торжествах по случаю трехсотлетия «матери» всех побед российского флота — победы в Гангутском сражении в 1714 году. А еще очень хотелось бы, чтобы парусник «Мир» с нашими курсантами на борту прошел по местам славы российского флота.

— А каковы перспективы восстановления военной кафедры в университете? Вы говорили об этом полгода назад как о вопросе, который прорабатывается в Москве.
— Здесь все непросто. Мы пытаемся решить эту проблему, но, как всегда, есть препятствия, например технического характера. В частности, для того чтобы такая кафедра заработала, мы должны иметь не только разрешение от Министерства обороны, но и определенное оборудование, в том числе и стрелковое оружие. Мы можем сами выделить помещения и оборудовать их, но оружие сами мы закупать не можем. Отсюда возникает проблема нашей зависимости от тех средств, пусть и небольших, но так нам необходимых, которые могло бы выделить Министерство обороны, для того чтобы оборудовать у нас военную кафедру или военный факультет.
В Москве это понимают, но прежде чем выделить нашему университету какие-то деньги, им необходимо определить его в какие-то планы, бюджеты. И тогда этот непростой вопрос будет решен окончательно. Ведь, по сути, мы готовим офицеров запаса,  а это и механики, и штурманы, и другие специалисты.

— На одном из Морских советов, состоявшемся в Петербурге летом, ГУМРФ им. адмирала С. О. Макарова было рекомендовано разработать программу подготовки и переподготовки специалистов, которые могли бы потом работать в клубах юных моряков, в морских кадетских классах и в иных структурах, которые занимаются работой с молодежью и профориентацией. Не станет ли для университета такого рода работа дополнительной нагрузкой?
— Вы абсолютно правы. Да, мы могли бы заняться подготовкой специалистов такого профиля, но все опять упирается в проблему финансов — ведь как ни крути, а преподавателям надо платить зарплату. Университет и так очень многие проблемы решает с привлечением собственных, заработанных средств. Мы, например, вынуждены тратить деньги, и притом немалые, на то, чтобы «подтянуть» наших абиту-риентов, поскольку их знания по математике и физике не всегда соответствуют оценкам, полученным на ЕГЭ.  Это наиострейшая проблема, и она требует безотлагательного решения. Разумеется, мы сотрудничаем со школами, с клубами юных моряков и помогаем им всем, чем можем: предоставляем помещения, какие-то материалы и тому подобное. Все, что в наших силах, мы делаем и впредь обязательно будем делать. Но без дополнительного финансирования, на одном энтузиазме, долго не протянем.

— До того как был создан объединенный

вуз — Государственный университет морского и речного флота имени адмирала С. О. Макарова,  Университет  водных коммуникаций, вошедший в его состав, занимался научными разработками,  в том числе и касающимися строительства новых портов в России — на Севере, в Арктической зоне. Сейчас, когда вы стали Университетом морского и речного флота и в названии фигурирует только транспорт без транспортной инфраструктуры, изменились ли направления научной деятельности? Получаете ли вы заказы или теперь все по-другому?   
— Да нет, пожалуй, ничего не изменилось: работаем, как работали. Проблема заключается в том, что наше новое название дает основание предполагать, будто сферой наших интересов является исключительно эксплуатация. Ну, а как известно, этот род деятельности связан не столько с научной, сколько с практической областью. Учебные заведения Министерства транспорта отличаются от таковых Министерства образования  тем, что не получают целевых денег на научные разработки. Соответственно, мы можем работать только на основании хозяйственных договоров. Потребности в отрасли большие. И мы, конечно же, делаем все, что в наших силах, и даже более, чтобы иметь возможность продолжать научную деятельность. Но чтобы выполнить задачи, которые ставит перед нами Министерство науки и образования, нам нужно наращивать объемы работ, выполняемых по хоздоговорам. И такие задачи мы перед собой ставим.
Возможности, конечно, есть. Плохо другое. Сейчас это открытый рынок, а потому здесь не редкость компании, которые демпингуют, снижают цены, а потом обращаются к нам же с предложением войти в долю и выполнить взятую ими работу. Когда видишь, сколько времени и денег осталось на выполнение заказа, только диву даешься такой ничем не подкрепленной самоуверенности, я бы даже сказал наглости. Ну что ж, рынок есть рынок, он существует по своим законам. Увы, такова наша действительность.

 

Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~aXL8D