«Мы учим студентов обучать “необучаемых” детей»

 

1 Апреля 2013

«Мы учим студентов обучать “необучаемых” детей»

— Уважаемая Людмила Михайловна, в августе этого года Институту специальной педагогики и психологии исполняется 20 лет. Чем была вызвана необходимость его создания в 1993 году и менялись ли задачи на протяжении двух десятилетий?
— Это были годы перестройки, в жизнь страны внедрялось все новое, в том числе в деятельность вузов. В то время я работала деканом факультета дефектологии Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. Мы с коллегами по факультету совместно с Международным детским фондом имени Рауля Валленберга помогали детским домам не только используя новые педагогические технологии в работе сотрудников, но и обеспечивая их материальной помощью, продуктами питания, одеждой и
т. д. Тогда же мы разработали программу «Основы коммуникации», напечатали ее с помощью фонда, и вот уже в течение 20 лет она успешно применяется в различных образовательных учреждениях — как в общих, так и в коррекционных. Работая в этой сфере, я всегда задумывалась о необходимости иной подготовки специалистов для работы в специальных (коррекционных) учреждениях, потому что на тот момент не все категории детей с нарушениями в развитии были охвачены обучением. В начале 1990-х годов с улучшением диагностики стали выявлять много детей с различными сложными, комплексными нарушениями, но никто не готовил педагогов и психологов для работы в детских домах с такими детьми. Кроме того, существующие учебные планы и программы не предусматривали необходимое количество практической работы будущего специалиста именно с неблагополучным ребенком и его родителями. Расширение сферы специального образования стало поводом задуматься о необходимости реорганизации системы подготовки специалистов данного профиля. Имеются в виду специалисты для работы не только с детьми, имеющими отклонения в развитии, но и с детьми, оставшимися без попечения родителей и оказавшимися в детских домах, детьми с девиантным поведением, подвергшимися различным видам насилия, употребляющими наркотики, подверженными инфекционным заболеваниям, в том числе ВИЧ/СПИДу. К сожалению, палитра неблагоприятных факторов довольна широка. Возник вопрос: как же готовить таких специалистов? Подготовка на дефектологических факультетах государственных университетов предусматривала только узкую дифференциацию: работу со слепыми, глухими, умственно отсталыми детьми, детьми с задержкой психического и речевого развития. Выпускники не были готовы к работе в новых условиях с другими и более тяжелыми вариантами неблагополучных детей и их семей. Мы поставили перед собой задачу подготовить специалистов, которые будут ближе к практике, к запросам конкретного специального или социального учреждения. Сделать это в рамках
обучения студентов в государственном учреждении было трудно из-за необходимости долгого и сложного утверждения учебных планов на всех уровнях. Мы приняли дерзкое решение организации вуза, который будет готовить специалистов — педагогов, психологов, социальных педагогов — по-новому. Как раз в это время психология и социальная педагогика начинают активно развиваться в нашей стране. Нами были разработаны собственные учебные планы, привлечено большое число практических работников (медиков, психологов, педагогов), сразу же началось активное сотрудничество с различными международными организациями, знакомство с зарубежными моделями работы с неблагополучными детьми. Новое образовательное учреждение первоначально было названо «Международный университет семьи и ребенка». Поскольку мы сотрудничали с Международным фондом имени Рауля Валленберга, мы назвали вуз его именем. Имя этого человека в нашей стране тогда было почти неизвестно, хотя он сделал очень много для людей, спас тысячи евреев и, по одной из официальных версий, погиб в застенках КГБ. Для нас Рауль Валленберг — это символ истинного народного героя, как мать Тереза, академик А. Д. Сахаров. Создавая вуз, мы на первое место ставили желание помочь людям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации, связанной с неблагополучием в семье, обществе. Создание материальной базы нашего вуза началось с аренды трех комнат в 25-й коррекционной школе на Петроградской стороне и одного компьютера, подаренного нам Фондом Р. Валленберга, а первыми нашими студентами стали 50 воспитателей детского дома № 9 для детей с задержкой психического развития. На базе этого детского дома мы обучали их в течение двух лет. В 1994 году нас лицензировали на 4-летнее дневное обучение, мы приняли на первый курс более 100 человек. Особенность подготовки в вузе заключалась в том, что с первых дней обучения студент был прикреплен к конкретному ребенку, основным стал принцип так называемого практико-ориентированного обучения. Стоимость обучения была для студентов небольшой, на развитие вуза мы зарабатывали с помощью научных исследований и практической консультационной деятельности. Команда преподавателей сложилась еще в годы работы на дефектологическом факультете РГПУ им. А. И. Герцена, тогда мы выполняли большое количество научных исследований в рамках президентских программ, таких как «Дети Чернобыля», «Дети-сироты», «Одаренные дети», «Дети-инвалиды». Таким образом, в Министерстве образования нас знали как ученых и хороших специалистов в данной области, поэтому с нами и в дальнейшем работали и заказывали разработку научных программ, а также подготовку специалистов определенного профиля. Помимо этого, Министерство образования помогло нам, открыв по договоренности с тогдашним ректором Санкт-Петербургского государственного университета (СПбГУ) Л. А. Вербицкой кафедру специальной психологии на факультете психологии СПбГУ и предоставив нам ставки. Это позволяло нашим студентам, обучавшимся на базе высшего образования, получать дипломы СПбГУ о переподготовке. Отдельно стоит отметить, что, в связи с перестройкой в 90-е годы системы специального образования в школах и вузах, мы одни из первых стали разрабатывать и издавать новую учебную и методическую литературу, используя зарубежный и отечественный опыт и практические знания. Через 5 лет, к моменту первой аттестации, вуз имел все необходимые составляющие: набор студентов был по 1000 человек в год, обучение велось по 9 специальностям и различным формам обучения (дневное, вечернее, заочное, переподготовка и повышение квалификации кадров). Институт в рейтинге негосударственных вузов был в пятерке лучших, несмотря на «немодный» профиль. Завоевав авторитет по всей стране, мы набирали студентов и в регионах. У нас появилось более 15 консультационных пунктов при различных образовательных учреждениях, в которых мы работали по 5–8 лет: в Новом Уренгое, Сургуте, Вологде, Североморске, Оренбурге, Самаре, Челябинске, Тольятти, Калининграде и др. В эти регионы приезжали наши преподаватели и на высоком профессиональном уровне помогали готовить специалистов на местах, а уже потом в регионах появлялись факультеты в вузах, специальные школы, социально-реабилитационные центры и т. д.
Мы впервые в стране разработали стандарт специального образования для разных видов школ для детей с нарушениями. Эти стандарты экспериментально стали внедряться на базе 15 петербургских специальных школ, затем стали распространяться по всей стране, что сыграло положительную роль, эксперимент показал хорошие результаты, а институту это добавило позитивную оценку.
Еще одна заслуга нашего института заключается в том, что он явился родоначальником интегрированного образования (интегрированный подход в образовании предусматривает предоставление детям с нарушениями в развитии возможности обучения в массовой школе вместе с обычными детьми. — Прим. авт.). В начале 1990-х гг. интеграция в нашей стране была стихийной. Детей с легкими нарушениями помещали в массовый класс, и педагоги не знали, что с ними делать. С первых лет создания вуз занимался проблемами интегрированного обучения. Используя зарубежный опыт таких стран, как Голландия, Бельгия, Германия, Англия, США, Скандинавские страны, мы стремились не разрушить существующее специальное образование, а расширить его границы, чтобы каждый ребенок мог в соответствии со своими возможностями обучаться там, где есть для этого условия. Таким образом, мы занимались созданием центров по интегрированному обучению, в том числе и в регионах. Первый появился в Санкт-Петербурге на базе специальной (коррекционной) школы № 34 Невского района. В 1995 году нами по итогам этого эксперимента была издана книга «Школа — центр диагностики и интегрированного обучения», которая получила широкую популярность и явилась методическим пособием для многих регионов страны в создании подобных школ. При переходе к интегрированному обучению главной задачей являлось формирование у будущих педагогов компетенций не только при работе со спе-
циальным классом в массовой школе, но и с одним-двумя детьми с нарушениями в обычном классе. Мы разработали модель психолого-педагогических медико-социальных центров сопровождения на школьном, районном и городском уровнях, которая получила широкое распространение не только в Санкт-Петербурге, но и в других регионах страны. В последние годы от интеграции в специальном образовании перешли к инклюзии (инклюзивный подход предполагает создание в массовой школе благоприятной образовательной среды для детей с особыми потребностями. — Прим. авт.). Инклюзивное образование — это более высокая ступень развития образования, когда среда подготовлена к принятию ребенка с нарушениями развития как личности в соответствии с его возможностями. Все 20 лет наш вуз занимается именно проблемой интеграции, не только социальной, но и педагогической: ребенок с нарушениями в развитии — это не больной человек, которого нужно лечить, а прежде всего личность, и на первом плане стоят его социализация и обучение. В связи с этим на базе дома-интерната для детей с отклонениями в умственном развитии № 1 г. Петродворца, где находятся даже тяжелые «лежачие» дети, мы разработали специальные программы их обучения, благодаря которым они развиваются в соответствии со своими возможностями. Мы учим студентов обучать разных, в том числе и «необучаемых» детей. В результате эти дети имеют возможность заниматься спортом, искусством, работают на компьютере и в ремесленных мастерских.
Помимо научной деятельности, практической подготовки кадров для системы специального (коррекционного) образования мы работаем с общественностью, обучаем группы родителей благодаря помощи различных фондов. Так, вместе с родителями детей-инвалидов мы участвовали в создании Городской ассоциации родителей детей-инвалидов, которая почти 20 лет помогает конкретным детям, а возглавляет ее тоже наша выпускница М. А. Урманчеева.
Таким образом, нам удалось поднять глубоко спрятанную проблему на поверхность и попытаться решить ее, изменить клиническую парадигму в отношении детей-инвалидов на психолого-педагогическую, общегуманную. Не зря эмблемой нашего института является двойной крест, символизирующий, с нашей точки зрения, двойное милосердие.

— Институт первым в стране начал подготовку специальных психологов. Что скрывается под этим названием и какими основными качествами, по вашему мнению, должны обладать люди, работающие в системе коррекционного образования?
— Было время, когда психология, наряду с генетикой, была под запретом. Детская психология в урезанном виде сохранилась только в дефектологии. В конце 1980-х — начале 1990-х гг. стали нужны такие специалисты, появились подготовительные курсы — от 3 до 9 месяцев, можно представить, какой уровень знаний был у выпускников. Вот тогда-то и обнаружилась необходимость разработки стандарта подготовки детского специального психолога. Специальный в отличие от практического — для работы в специальных (коррекционных) учреждениях. В отличие от медицинского он не лечит нарушенную психику, а работает с любым ребенком, выявляя особенности развития его психики, потенциальные возможности, применяя различные психокоррекционные методики, такие, например, как сказкотерапия, игротерапия, музыкотерапия, иппотерапия и др. А что касается качеств, то прежде всего это, конечно, доброжелательность, терпение, милосердие, любовь к детям.

— По каким направлениям ведется подготовка в институте? Можете ли вы назвать наиболее востребованные среди абиту-риентов?
— Как и вся страна, мы перешли на систему бакалавриата и готовим бакалавров педагогики и бакалавров психологии. Есть специальное (дефектологическое) направление, в котором реализуется подготовка бакалавра специального (дефектологического) образования. Для дальнейшего более глубокого изучения специальности есть магистратура. Помимо названных у нас открыто психолого-педагогическое направление, где обучаются будущие специалисты для работы в интегрированных и инклюзивных условиях. Они понимают, что массовая школа должна сделать для необычного ребенка, могут работать в качестве тьютора для ребенка с отклонениями в развитии в нормальных классах. Впервые с Национальным государственным университетом физической культуры, спорта и здоровья имени П. Ф. Лесгафта мы открыли направление «Адаптивная физическая культура». Выпускники работают в паралимпийском и специальном олимпийском спорте. По моему мнению, переход на систему бакалавриата негативно сказался на образовательном процессе. Раньше мы в течение 5–6 лет готовили студента, он приходил в школу как специалист, теперь в школу приходит бакалавр, которому не хватает знаний для конкретной работы по специальности. Из специальностей у нас сохранилась «Клиническая психология» с упором именно на детскую клиническую психологию, а также открыта специальность «Педагогика и психология девиантного поведения». До новых образовательных стандартов больше всего у нас была востребована специальная психология, на сегодняшний день — клиническая. Однако в рамках клинической психологии мы даем специализацию, чтобы выпускник мог работать не только в системе здравоохранения, но и в системе специального образования и социальной защиты. Пользуется особой популярностью и вышеназванная «Адаптивная физическая культура», это направление активно развивается, спорту уделяется внимание на всех государственных уровнях. Адаптивная физическая культура — это не только спорт, но и способ профилактики наркозависимости, социально опасных заболеваний (ВИЧ/
СПИДа), насилия и других негативных сторон нашей жизни. Помимо перечисленных есть специальность «Иностранный язык», мы готовим учителей и переводчиков английского языка для работы с детьми с особенностями развития. В этом году мы заключили договор с Оксфордским колледжем при Оксфордском университете о совместной подготовке тьюторов международного класса.
Кстати, мы обучаем и студентов-инвалидов (с нарушениями слуха, зрения, движений), окончивших специальные школы. Впоследствии они добиваются больших успехов в работе, так как хорошо понимают специфику специальности изнутри, некоторые остаются работать у нас.
К 20-летию института мы создали все структурные составляющие непрерывного образования: детский сад «Логовичок» (для детей с нормальным развитием и нарушениями речи, физическими, интеллектуа-льными, эмоциональными, поведенческими и др.), общеобразовательную школу «Бобренок» с инклюзивным обучением, высшее образование, аспирантуру. Есть постдипломное образование: вебинары, дистанционное обучение. В нашей сфере не так много специалистов, которые могут помочь в работе с «трудными» детьми, и эти курсы очень востребованы.

— Как вы считаете, нужно ли проводить специальную учебно-воспитательную работу со студентами, и если да, то какие мероприятия в этой области проводятся в вашем вузе?
— Конечно, нужно. У нас очень инициативные студенты: есть команда КВН, группа неслышащих ребят, занимающихся жестовым пением. Студенческое самоуправление активно участвует в деятельности института, ученого совета. Издается студенческая газета, работает научное общество, ежегодно проводится конференция молодых ученых, студентов и аспирантов. Главное, на что хочу обратить внимание, у нас очень хороший волонтерский корпус, лучший по Выборгскому району. Студенты участвуют в организации мероприятий для детей-инвалидов и детей-сирот. Перед праздниками они выезжают в детские дома, дают концерты, дарят подарки. Как волонтеры, студенты вуза в свое время ездили в Беслан, Южную Осетию. Проект психологической помощи в Беслане был признан лучшим в стране, мы получили награду от Совета Федерации и Государственной думы.

— Расскажите подробнее о практической составляющей учебного процесса студентов.

— Как я уже отмечала, у наших студентов много практических занятий, причем начиная с первого курса. Они работают в разных учреждениях, с обычными детьми и с детьми с нарушениями. Студент должен знать, с кем ему предстоит работать. Приятно отметить, что на практике наши студенты показывают себя с наилучшей стороны, потому что они подготовлены для работы с ребенком. Дипломы — это результат работы с определенными детьми в конкретном учреждении или же решение проблемы в рамках приоритетного научного направления вуза. У нас подписаны договоры с 72 организациями, на базе которых студенты проходят практику. Эти организации заинтересованы в работе с нами, потому что мы помогаем им, не только посылая студентов на практику, но и участвуя в разработке с ними иннова-ционных учебно-методических проектов, публикуя статьи с их опытом в сборниках, консультируя по сложным проблемам психологии и педагогики. При институте создана «Ассоциация друзей ИСПИП», в которую входят образовательные и медицинские учреждения, детские дома, социально-реабилитационные центры.

— С какими зарубежными организациями сотрудничает вуз по проблемам специального образования и какие результаты уже достигнуты?
— Что касается сферы интегрированного обучения детей, мы сотрудничаем с Голландией; по психологии детей-сирот — с США, по профилактике детского насилия — с северными странами. Совместно с Великобританией, а также Киргизией, Латвией, Сербией и Хорватией была реализована программа по профилактике наркозависимости у подростков, подобная ей — с Италией. Сейчас вуз принимает участие в национальном проекте по профилактике ВИЧ/СПИДа, параллельно разрабатывается программа с финскими и шведскими коллегами. В этом году подписан договор об обмене студентами с Сеульским женским университетом (Южная Корея). За полгода студенты получают возможность познакомиться с другой культурой, психологией, особенностями обучения и реабилитации детей. Помимо этого, наши студенты ездят в Данию, Норвегию, Великобританию, реализуется совместная магистерская подготовка с Бельгией по психолого-педагогическому сопровождению. С Перкинской школой для слепых в Массачусетсе (США), а также школой-интернатом для слепоглухих в Сергиевом Посаде мы в течение 5 лет работаем по проблеме обучения и воспитания детей со сложными нарушениями развития.

— Насколько востребованы выпускники института на рынке труда и где они работают?
— По нашим данным, 70% выпускников трудоустроено. Они работают в образовательных учреждениях, колониях, тюрьмах, социально-реабилитационных центрах, в системе здравоохранения, ФСБ, органах опеки и попечительства и др. В процессе обучения мы пытаемся дать не только основы теории, но прежде всего — навыки практического владения ремеслом, чтобы выпускник понимал, с кем ему предстоит работать, и знал методики, которыми можно грамотно выявить особенности его развития, а также и воздействовать на них соответствующим образом. У наших выпускников есть потенциал для развития.

— Каким вы видите вуз через 5 лет?
— В сложившейся трудной ситуации, когда многие государственные вузы объединяются, негосударственным выживать становится еще сложнее. Сейчас рассматривается идея о создании некоего консорциума негосударственных вузов под единым названием «Евро-Азиатский университет» с целью помощи друг другу и согласованной подготовки студентов. Мы бы не хотели потерять то, что создано за эти годы. Наш институт активно развивается и пытается откликаться на все новое в нашей стране и за рубежом. Недаром коллеги говорят о нас, что мы забегаем на 20 лет вперед.

 

Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~ObxVW