Для музыкантов пандемия — импульс к развитию - Информационный портал

Для музыкантов пандемия — импульс к развитию

 
Фото: Фото: Всеволод Коновалов

Фото: Фото: Всеволод Коновалов

26 Февраля 2021

Для музыкантов пандемия — импульс к развитию

Интервью с ректором Санкт-Петербургской государственной консерватории имени Н. А. Римского-Корсакова Алексеем Николаевичем Васильевым. 

— Уважаемый Алексей Николаевич, в нашем предыдущем интервью, которое состоялось два года назад, мы среди прочих обсудили и вопрос дистанционного образования. Тогда вы сказали, что музыканты — люди консервативные, и им в большинстве случаев тяжело привыкать к новому, а также отметили, что при всех своих плюсах дистанционный формат не может заменить традиционные методы обучения музыке. Сейчас мы встречаемся совершенно в других реалиях, когда дистанционное обучение стало едва ли не единственной формой образования. Изменилось ли ваше мнение о нем? 
— Спасибо, что вы начали с отсылки к нашей предыдущей беседе. Я не могу сказать, что сложившаяся ситуация как-то опровергает сказанное мною. Я и сейчас с прежней уверенностью готов повторить то же самое: онлайн-формат полностью никогда не заменит традиционные методы обучения. Тем не менее, пусть это и прозвучит неожиданно, для классических музыкантов пандемия стала импульсом к развитию. Наша консервативность не давала нам двигаться вперед, занятия в онлайн-формате считались чем-то вроде ереси и фантазий за пределами профессии. Сегодня, когда жизнь диктует нам свои правила и многие иностранные студенты просто не могут приехать в Россию, выясняется, что онлайн-занятия становятся полноценной частью нашего ремесла. Теперь мы обязаны освоить этот формат. Безусловно, он не в силах заменить традиционные занятия, но может существенно их дополнить, и в нем есть определенные плюсы. Если раньше при составлении планов по набору студентов мы в первую очередь руководствовались ситуацией в нашем регионе, а во вторую очередь — в стране, то теперь мы можем смело ориентироваться на весь мир, потому что за пределами нашей страны дистанционное образование достаточно востребовано. Например, партнеры из Китайской Народной Республики, откуда приезжает основная часть наших иностранных студентов, с большим энтузиазмом используют этот формат. Никто из китайских студентов не попросил академический отпуск на период пандемии. Надо сказать, что среди всех наших студентов решение об академическом отпуске приняли единицы, и, как правило, причиной стало не изменение формата обучения, а личные обстоятельства. 
Сейчас в консерватории смешанный формат обучения. Все групповые занятия проходят исключительно с помощью видеоконференций. Однако, помня о том, что традиционное русское музыкальное образование подразумевает личное общение студента с профессором, мы решили сохранить занятия, которые не требуют присутствия в классе более пяти человек. Во время сессий нами предусмотрен формат как дистанционной, так и очной сдачи экзаменов по специальности: студенты делают выбор сами. В течение этого периода мы изредка проводили выездные концерты наших творческих коллективов, соблюдая все меры предосторожности, включая предварительную сдачу теста на коронавирус. Я осмелюсь предположить, что полученный в этот период опыт мы станем применять и тогда, когда эпидемиологическая обстановка улучшится. Во-первых, мы обязательно сохраним общение с иностранцами и нашими соотечественниками из отдаленных регионов страны в формате консультаций и мастер-классов, так как это открывает дорогу тем, кто раньше и подумать не мог о приезде по причине огромных расходов на дорогу. Во-вторых, в период локдауна наши студенты улучшили успеваемость по общегуманитарным предметам, включая такую непростую дисциплину, как философия. Дело в том, что в обычной жизни лекции по этим предметам студенты часто пропускают, предпочитая в освободившееся время сыграть концерт и заработать дополнительные деньги. Теперь же у них есть возможность подключиться к лекции, не выходя из дома. Преподаватели тоже оценили те возможности, которые предоставляет формат видеоконференций, и именно поэтому мы всерьез задумались над тем, чтобы и впредь практиковать общегуманитарные курсы в дистанционном формате. Дальновидные люди эти очевидные плюсы дистанционных форм обучения могли заметить и до пандемии и начали применять их уже давно. Однако для нас именно этот период стал импульсом к дальнейшему развитию и движению вперед, а без движения вперед не могут существовать даже такие традиционные области деятельности человека, как культура и искусство. 

— Классическое музыкальное образование в нашей стране консервативно. Нуждается ли оно в реформировании? Или же в балансе реформирования и сохранения традиций?
— Вы сказали очень правильное слово — баланс. Полностью реформировать музыкальное образование будет неправильно, ведь мы прекрасно понимаем, что в классической академической музыке отражается определенный уровень развития человечества. То, что мы сегодня воспринимаем как историю, как предмет для изучения и сохранения, скажем, музыку В. А. Моцарта, было в ту эпоху чистым развлечением. К примеру, Йозеф Гайдн был придворным капельмейстером, и ему нужно было развлечь публику — так и появились его многочисленные симфонии. Сегодня перед академической музыкой стоит более сложная задача, чем в те времена: сохранение этой исключительно богатой традиции, прежде всего богатой духовно. Как только мы перестанем обращаться к музыке и тем эмоциям, которые она нам дарит, человечество в целом станет значительно менее гуманным. Итак, наша задача — сохранять традиции. Однако просто сохранять их в том виде, в котором они существовали 200 или 300 лет назад, неправильно, потому что люди развиваются, двигаются вперед, появление Интернета полностью изменило не только нашу жизнь, но и нас самих. Теперь мы можем и должны сохранять культуру, используя современные технологии. Я, например, обожаю играть на виолончели, это мой инструмент, которому я учился с детства, но сейчас я использую планшет вместо нот. Это удобнее, он весит меньше килограмма, но в нем вся моя нотная библиотека, которая занимает несколько шкафов. 
Я в любой момент могу получить доступ к любой партитуре и начать заниматься — мне кажется, такой возможностью нельзя пренебрегать. Именно такие примеры мне представляются разумным сочетанием традиций и инноваций. Мы играем традиционный репертуар на традиционных инструментах, не гнушаясь при этом пользоваться современными технологиями, которые предоставляют нам новые возможности. И таким образом мы одновременно развиваемся и сохраняем традиции.

— Несмотря на все ограничения, связанные с пандемией, ваш вуз провел юбилейную XX Неделю консерваторий. Расскажите, пожалуйста, об образовательной составляющей фестиваля.
— Неделя консерваторий изначально и задумывалась как образовательный форум для учреждений, занимающихся музыкой и изящными искусствами, тем, что за рубежом называется fine arts. На протяжении двадцати лет мы с поставленной задачей справлялись, и юбилейный двадцатый год не стал исключением. Конечно, в условиях пандемии осуществить все задуманное не получилось. К примеру, Максим Венгеров не смог вылететь из Монако, и поэтому вручение ему мантии и диплома профессора пришлось проводить по видео¬связи. Трансформировалась и научно-образовательная часть: вся она прошла в формате видеоконференций. Поменялась форма, но содержание наших научно-практических конференций, докладов и образовательных совещаний осталось на самом высоком уровне. На сайте консерватории мы сохранили галерею цифровых концертов, которые до сих пор доступны для просмотра. Перед открытием Недели консерваторий мы очень волновались, а после ее окончания испытали чувство глубокого удовлетворения, потому что, признаюсь, далеко не все верили, что подобное масштабное событие может состояться в столь непростое время. Теперь перед нами стоит вопрос, что же делать со следующим фестивалем. Ситуация с коронавирусом меняется крайне медленно, и мы на стадии планирования XXI Недели консерваторий учитываем возможность того, что она также может пройти с применением онлайн-технологий. 

— А как обстоят дела с музыкальной наукой? Какие научные исследования сейчас в приоритете?
— Я довольно много и серьезно размышлял о научной деятельности в нашей области в сравнении с наукой в других отраслях. Наша наука в основном сосредоточена на истории музыки. К примеру, пять лет назад петербургская консерватория прогремела на весь мир, когда обнаружилось неизвестное доселе произведение И. Ф. Стравинского. Обращу ваше внимание на то, что подобные открытия происходят постоянно, просто И. Ф. Стравинского знает весь мир, а остальные открытия обычно носят узкоспециализированный характер и бывают важны только для профессиональных музыкантов и редких ценителей. Очень важную роль в развитии науки играют кафедра древнерусского певческого искусства и кафедра этномузыкологии, которые изучают традиции народной музыки и древнего церковного пения. Интересно поговорить о том, чем музыкальная наука совершенно напрасно не занимается: мы почему-то не изучаем музыкальную физику, а ведь музыка — это физика в чистом виде. Любой музыкальный звук — это звуковые волны, вызванные колебанием физических тел. Почему-то музыкальное сообщество с легкостью отдает эту сферу музыкальной науки на откуп каким-то коммерческим фирмам, которые придумывают для нас новые системы электронной акустики для помещений и концертных залов. Вы можете сказать, что физика как наука не очень близка музыкантам, но кто, как не мы, знает, как должна звучать классическая музыка в залах. И мне кажется, что если бы мы правильным образом подошли к решению этого вопроса, то сегодня именно мы продавали бы японским и немецким концернам системы искусственной акустики, а не они — нам. Второе из того, чем мы почти не занимаемся, — это информационные технологии в области музыки. Когда мы столкнулись с пандемией, вдруг оказалось, что программы видеоконференций не подходят для занятий музыкой, потому что бывает, что звук идет с задержкой и искажается темп. Почему бы нам не обучать своих айтишников решению этих конкретных задач? Кстати, Максим Венгеров, которого я уже упоминал, очень увлекся этой темой и сейчас в содружестве с партнерами работает над созданием программного комплекса, который вывел бы нашу онлайн-связь на новый качественный уровень. Третье важное направление — это совершенствование нашего инструментария. Многие классические инструменты как были созданы несколько столетий назад, так практически не видоизменялись, а между тем можно было бы подумать, что и как в них можно было бы улучшить. Для меня как для виолончелиста это очень важный вопрос: у виолончели живой гриф, который реагирует на влажность и температуру воздуха. С физической точки зрения этот процесс объясним: когда отопление включается, воздух становится сухим, корпус инструмента высыхает и натягивается — гриф поднимается; батарею выключили, влажность воздуха повысилась — гриф опускается. Мы страшно мучаемся, но почему-то никак не можем придумать угол регулировки высоты грифа, который гитаристы давно себе выдумали и используют, а мы чтим традиции и не решаем этот вопрос. Некоторые виолончелисты делают себе две подставки под струны — одну на зиму, другую на лето. Вот вам одно из проявлений нашего консерватизма, когда хотелось бы стать посмелее и попытаться решить задачу так, чтобы играть стало легче и проще. Кстати, бывает, что производители музыкальных инструментов предлагают нам какое-то новшество, и чаще всего классические музыканты его принимают в штыки. А мне кажется, что в идеале должно быть наоборот: именно музыканты должны придумывать что-то для себя, а затем передавать заказ на производство. Это полезная модель, о которой я узнал, общаясь с представителями других вузов. От нас полезной модели очень сложно дождаться, к сожалению. Что поделаешь, традиции (смеется — Прим. ред.). 

— Государственная Дума РФ наконец приняла в первом чтении законопроект об особом статусе творческого образования. Теперь уникальная трехуровневая система образования в области искусств в безопасности, не так ли?
— Эта система проверена временем, и я очень обрадовался, когда узнал, что голосование прошло единогласно. Это значит, что в Государственной Думе РФ понимают важность этого вопроса, а люди, которые потратили много времени на то, чтобы разъяснить важность сохранения системы образования в области искусств, сделали это успешно. В какой-то момент музыкальное сообщество нашей страны было озабочено тем, что мы можем лишиться уникального образования, аналогов которому нет в мире. В каждом районе крупного города есть музыкальная школа, которая финансируется государством. Неожиданно появились горячие головы, которым это показалось избыточными расходами. К счастью, они проиграли этот диспут. И тот факт, что особый статус творческого образования утвержден Государственной Думой РФ, дает гарантии, что на значительный отрезок времени сохранится статус музыкальных школ и их государственное финансирование. Во многих странах мира музыкальное образование считается обязательным. Мне не раз доводилось бывать в Германии, где в обычных семьях все умеют играть на каких-то инструментах. Казалось бы, зачем? Ответ простой: это поднимает уровень духовного развития, и как результат мы получаем подготовленного слушателя, который будет понимать, что музыка — это не просто приятные звуки, но и большой труд музыкантов, которые ее исполняют. Виктор Гюго сказал: «Разум человеческий владеет тремя ключами, открывающими всё: цифрой, буквой, нотой. Знать, думать, мечтать. Всё в этом». Каждый человек должен знать эти ключи и уметь их расшифровать. В какой-то момент возникла опасность, что мы вовсе откажемся от ноты. Это стало бы потерей части того, что за долгие годы существования накопила наша цивилизация. 

— А есть ли в консерватории целевой прием?
— Да, есть, но у нас обучается не так много целевиков. На целевые места претендуют ребята из отдаленных регионов, и, чего греха таить, на фоне целеустремленных и крепко подготовленных абитуриентов, которые в основном формируются из весьма профессиональных петербургских музыкальных учреждений, ребята из регионов теряются. Основной поток абитуриентов приходит из средней специальной музыкальной школы-лицея при нашей консерватории, где их готовят по высшему классу; из Санкт-Петербургского музыкального училища им. Н. А. Римского-Корсакова — учреждения с огромной историей и прекрасными профессиональными традициями; из замечательного Санкт-Петербургского музыкального училища им. М. П. Мусоргского. Незначительная доля наших абитуриентов приходит из районных музыкальных школ. Таким образом, наши абитуриенты прекрасно подготовлены, и целевики чаще всего проваливаются на этом конкурентном фоне. Тем не менее, когда среди целевого набора появляется кто-то достойный, мы этому очень радуемся и с удовольствием принимаем в число своих студентов.

— Расскажите, пожалуйста, насколько важно повышение квалификации в музыкальном мире? 
— Мы регулярно проводим повышение квалификации для разных учреждений и физических лиц и предоставляем свободный выбор программ, которые включают в себя и лекции, и практические занятия. Мы даем возможность посещения занятий наших профессоров, и это чрезвычайно востребовано педагогами музыкальных школ. Они часто приходят к нам, и с большой благодарностью потом говорят, что на занятиях наших ведущих мастеров можно узнать значительно больше, чем из любой методической литературы. И тут я возвращаюсь к началу интервью: личное общение с мастером — это не только знакомство с его знаниями, умениями и опытом. Гораздо более ценно, что педагог влияет на формирование личности студента. Для посетителей курсов повышения квалификации важно то же самое. Нас часто благодарят за возможность общения с нашими профессорами, потому что такой формат повышения квалификации чрезвычайно редок. Чаще всего курсы ограничиваются прослушиванием лекций с последующим зачетом.

— Как изменилась ситуация с ремонтом консерватории после приезда Президента РФ В. В. Путина, который привлек внимание к тому, что процесс этот затянулся, и призвал его завершить?
— Нам очень приятно, что президент обратил на нас внимание. После этого произошла мощная реструктуризация: Северо-Западную дирекцию, которая занималась ремонтом, вывели из подчинения Министерства культуры РФ и передали в подчинение Министерству строительства и жилищно-коммунального хозяйства РФ с расчетом на то, что процессы пойдут эффективнее. Были назначены новые кураторы, выбрана компания, которая будет выполнять работы. Однако за время ремонта накопилось очень много проблем, и первая из них — устаревший проект. Я пока не могу похвастаться тем, что происходят какие-то видимые изменения. В конце года были выделены значительные деньги, и со дня на день наконец должна закипеть работа. Коллеги из Северо-Западной дирекции обещают, что к концу февраля — началу марта мы сможем своими глазами увидеть, что работа началась. Однако мы понимаем, что для того, чтобы на площадке появились рабочие, нужно согласование о проведении работ, то есть разрешение на строительство, которое было выдано до 2018 года — первоначального срока сдачи объекта. Срок его действия истек, нужно получать новое разрешение, и до этого момента вряд ли кто-то что-то начнет делать, потому что работа без разрешения — это нарушение закона. Тем не менее в целом новости обнадеживающие, и мы не теряем надежды. Учитывая, что президент обратил внимание на этот объект, думаю, что будет сделано всё возможное для того, чтобы работа была доведена до конца. Строительной компании правительством страны поставлена задача завершить ремонт к 1 марта 2024 года, а мне — подготовить к этой дате торжественный концерт.

— 30 января в Александринском театре состоялся концерт вашего творческого объединения «Меломаны», которое исполняет рок-музыку. Расскажите, что для вас значит этот коллектив?
— Мне приятно, что вы спросили об этом. Этот коллектив — мое хобби. Мы с друзьями создали эту группу еще в школе-десятилетке при консерватории, и с тех пор вот уже 33 года мы собираемся для того, чтобы выпустить пар, накопившийся от трудоемкой деятельности академического музыканта. В этом году пандемия и личные обстоятельства сложились так, что мы перенесли концерт с привычного нам предновогоднего времени на конец января. Мы продолжаем сочинять песни, выпускать диски. В том, что мы делаем, нет заявки на революцию в мире рок-музыки. Главная задача — обеспечить нашему зрителю позитивное настроение и заряд бодрости. Для нас этот коллектив — отдушина. Мы ценим те два часа, которые длится концерт, когда вместо костюмов на нас более удобная одежда, а мы сами становимся чуть свободнее. 

— Алексей Николаевич, поздравляю вас с юбилеем и желаю сохранять баланс в работе, гармонию — в душе, и пусть традиции будут фундаментом для ваших новых свершений.
— Благодарю вас! 

Беседовала Евгения ЦВЕТКОВА
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ВЕСТНИК ВЫСШЕЙ ШКОЛЫ. 2 (168) ФЕВРАЛЬ 2021
Источник:  https://nstar-spb.ru
Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~Wj5PW