Образовательные траектории требуют мобильности и разнообразия

 

9 Февраля 2010

Образовательные траектории требуют мобильности и разнообразия

— Как вы сегодня относитесь к многоуровневой подготовке студентов?
— Формально многоуровневую подготовку в нашем вузе мы ведем с 1992 года. Однако по настоящему мы перешли на нее только в 2007 году. Какой смысл мы в это вкладываем? Например, 2 года унифицированной подготовки плюс выбор заданного пути. Сегодня мы живем в очень быстро меняющейся экономике. По существу сама экономика — это живой организм. Придя в университет, семнадцатилетний молодой человек, еще очень слабо ориентируется в реальности. Во время учебы в бакалавриате в нашем вузе в течение всего курса ему будет предоставлено работодателями три практики. Поэтому по окончанию вуза выпускник уже будет хорошо представлять свой круг производственных или научных обязанностей.

После бакалавриата недавний студент снова окажется перед выбором: начать работать или пойти учиться дальше — в магистратуру. И вопрос, что делать дальше, возникает перед учащимся постоянно, А учитывая новый государственный образовательный стандарт, в котором прописано, что до 70% магистратура — это региональная вузовская составляющая, мы сможем готовить специалиста для конкретного работодателя и срок адаптации к условиям трудовой деятельности для нашего выпускника будет минимальным, если вообще не сведен к нулю. Второе важное направление нашей работы — это взаимодействие с работодателем. Сегодня без такого комплексного подхода не выжить.

В настоящее время у нас примерно 40 стратегических партнеров, то есть это предприятия, с которыми у нас заключены договоры о сотрудничестве, в том числе и в области подготовки кадров. Мы совместно с работодателями рассматриваем содержание образовательных программ, вместе обсуждаем, что такое бакалавр и что такое магистр. К сожалению, еще многие наши производственные предприятия понимают только одну квалификационную ступень — специалист. Но времена изменились, и мы существуем совсем в иной реальности. Нужно отметить, что некоторые работодатели это поняли сразу, но основная масса с трудом воспринимала новые веяния. Однако сегодня понимание пришло практически ко всем. Те из них, кто первым вписался в новые реалии, выиграли в конкурентной борьбе и получили значительные преимущества..

Третья составляющая, о которой я хотел бы сказать, это наш инновационный образовательный проект. Заключается он в существенном развитии нашей учебно-лабораторной базы. Сегодня у нас работает 40 научных лабораторий и центров, которые оснащены по последнему слову техники. Я уверен, что с таким оборудованием мы несколько лет можем жить спокойно. Кроме того, нам принадлежит один из лучших центров в России, который занимается нанотехнологиями.

— Недавно я отправил по почте письмо из Петербурга в Москву, которое шло 11 дней. В конце XIX века из одной столицы России в другую оно шло всего 2—3 дня. Как вы считаете, стране, в которой не хватает лопат для уборки снега, нужны нанотехнологии?
— Конечно, нужны. Нанотехнологии развивать необходимо. Рано или поздно эта область человеческих знаний непременно начнет приносить плоды, причем весьма впечатляющие. Когда Генрих Герц понял, что такое электромагнитные волны, он и не предполагал, что в конце ХХ столетия мы будем пользоваться сотовыми телефонами. Прошло не многим более ста лет, и сегодня это единственный надежный и оперативный вид связи. То же самое можно отнести и к научным опытам Александра Ивановича Попова в области искровых разрядов. Когда он проводил свои исследования, то даже не догадывался, что из всего этого получится.

В равной степени это относится и к открытию Жореса Ивановича Алферова в области гетероперехода, которое было совершено в 60-е годы прошлого века. А Нобелевскую премию ему вручили только через 40 лет. Поэтому все, что сегодня связано с нанотехнологиями, не так однозначно, как может показаться на первый взгляд. Исследования в этой области обязательно дадут практические результаты, думаю, еще при нашей жизни. Мы получим новые материалы, которые, может быть, и заменят те лопаты, которых сегодня не хватило в городе. Они будут обладать уникальными свойствами и объемами памяти. Даже сегодня некоторые материалы, покрытые нанопленкой, существенно увеличивают долговечность изделия. Но для того, чтобы это реализовать в полной мере на практике, должно пройти кое-какое время.  

— В этом году вы также будете принимать абитуриентов по ЕГЭ или все же будете вводить еще дополнительные испытания?
— Конечно, в первую очередь мы будем принимать по ЕГЭ, так как не можем влиять на федеральные законы. Министерство образования и науки к 1 декабря 2009 года утвердило окончательный порядок приема. Хотя по большому счету нам все равно, как будут приниматься в наш вуз абитуриенты. Нас волнует только одно: хорошие знания выпускников школ. Однако в этом учебном году, приняв абитуриентов в университет по результатам ЕГЭ, в сентябре мы провели специальное тестирование по физике, математике и информатике. Ситуация оказалась точно такой, как мы и предполагали. Катастрофичной! Пришлось в срочном порядке для всех первокурсников организовать дополнительные занятия по физике, а для некоторых групп студентов еще по информатике и математике, хотя эти предметы в школе преподаются значительно лучше, чем физика.

Сегодня мы не можем допустить большого отчисления студентов после первой сессии. То, что ребята плохо знают физику, — это не их вина, а наша совместная беда. За первые два семестра своими силами мы попытаемся исправить данное положение. Если не получится, ну тогда уже будем с кем-то расставаться. К сожалению, школьники в последние годы были ориентированы на сдачу ЕГЭ, а не на системную подготовку по предмету. В этом семестре мы затратили довольно приличную сумму на проведение дополнительных занятий. После сессии подведем итоги и сделаем выводы, нужно ли будет и во втором семестре продолжать эти дополнительные занятия.

— Ваши выпускники востребованы на рынке труда?
— Да, очень, только в этом году мы увеличили в три раза целевой прием для «Санкт-Петербургской Ассоциации предприятий радиоэлектроники, приборостроения, средств связи и инфотелекоммуникации». В последние годы к инженерным профессиям, особенно в нашей стране, относились весьма пренебрежительно. Сегодня общеевропейская статистика показывает, что престиж технического инженерного образования неуклонно возрастает. Почему? Потому что техника с каждым днем играет все большую роль в нашей повседневной жизни. Ее нужно не только чинить, но и разрабатывать. Техника уже давно превратилась в составную часть общей человеческой культуры. И сегодня мы не можем назвать ни одного человека культурным, если он не имеет представления об истории развития науки и техники. Современный российский школьник уже не так относится к инженерному образованию, как это было еще 10—15 лет тому назад. Кроме того, развитие инженерного образования должно быть государственной прерогативой. Если наша страна в течение ближайших десяти лет не повернется лицом к этой проблеме, то нас ждет печальное будущее. Но я уверен, что в нашем обществе эту проблему все уже давно осознали и мы начали двигаться в правильном направлении. И чтобы мы не говорили о других областях образования, в том числе и гуманитарных, без развития техники мы не сможем в будущем сделать ни одного шага.

оэтому многоуровневая подготовка как раз способствует оперативной ориентации выпускника высшего технического заведения к быстро изменяющейся ситуации на рынке труда. Только при этом нужно отчетливо понимать, где и как на практике реализуется та или иная образовательная ступень. Где и как, на каких должностях можно использовать тех или иных выпускников данного вуза. Что же касается системы колледжей, то я считаю это хорошей идеей в отношении прикладных бакалавров. То есть колледж осуществляет некую профессиональную прикладную подготовку, а вуз — теоретическую и фундаментальную. Понятно, что не все бакалавры будут приняты в магистратуру, но, чтобы быть востребованными, все они должны быть профессионально ориентированы на рынок труда. Как сложится дальше жизнь бакалавра, покажет время. Многие из них, проработав какое-то время на производстве, пойдут в магистратуру.

В шестидесятые годы прошлого века бакалавров с техническим образованием в США называли эмбриоинженерами. Такой человек должен был обязательно отработать 2—3 года в научно-технической организации или на производстве, а затем закончить специализированные курсы, получить общественно-профессиональную сертификацию, а затем звание инженера или магистра. Почему нет? Такой путь тоже возможен. Я выступаю за разнообразие образовательных траекторий. Их должно быть много, и они должны быть мобильными. Человек с ранних лет должен научиться принимать самостоятельные решения, которые позволят ему лучше адаптироваться в стремительно меняющемся и очень сложном мире. Сегодня процесс моноподготовки уже безвозвратно канул в прошлое. Система образования становится намного гибче, позволяя встраиваться в динамичный рынок труда и непростые производственные отношения, в которых работодатель должен выживать в очень жесткой конкурентной борьбе не только на отечественном рынке, но и в системе мировой экономики.   

Короткая ссылка на новость: https://www.nstar-spb.ru/~IJSDu