Юрий Касьяник: «Для меня импровизировать — как дышать»

17 Мая 2017

Юрий Касьяник: «Для меня импровизировать — как дышать»

Чтобы описать всё, чем занимается Юрий Касьяник, не хватит не то что статьи, но и целой книги. Спонтанный композитор, мультиинструменталист, тотальный импровизатор, президент Международной ассоциации независимых композиторов, член Европейской конференции промоутеров новой музыки, автор, режиссер и участник перформансов и хеппенингов в СССР, России, Европе и США, создатель таких новых жанров, как импрофония, импроопера, импробалет, синемафония, СТИМ-проект. Он основатель композиторского метода КАСТ-импровизация, автор лекций о новой музыке и экспериментальном искусстве.

Среди крупных проектов Юрия Касьяника, созданных в новом веке: «Мой Петербург», невероятная симфония, 2002 (мировая премьера — 27–28 мая 2003); «Фонтанные симфонии», спонтанные шоу на Стрелке В. О., 2006–2008; «Времена времён», глобальный проект на 12 месяцев, 2008-09; СТИМ-проекты: «Киньяр» (5 романов), 2009-10; «Милош», 2011; «Битов», 2012; арт-проекты: «Кейдж 100», 2012; «Крысолов», импроопера на тексты М. Цветаевой и Дж. Леннона, 2012; «Китай», по древним книгам «И Цзин» и «Дао Дэ Цзин», 2013; «Джойс»,2013; «Солженицын», 2013; «Курёхинский год» — к 60-летию С. Курёхина, 2014; «Бродский», СТИМфонии, 2015; «Курёхинское время» — к 20-летию со дня смерти музыканта, 2016; «Триединство», тройные импровизации, 2016; «Искусство импрофонии» — к 25-летию рождения жанра, 2016–2017, и др.
Юрий Касьяник также известен как основатель «Вторников» — первого санкт-петербургского авангардного музыкального салона, география которого расширилась далеко за пределы России. Беседа с ним оказалась сплошной импровизацией, а поводом послужил юбилейный «Вторник» в студии композитора на Тележной, 23, которая располагается здесь уже 16 лет.

— Ведете ли вы статистку «Вторников»?
— С первого «Вторника» была заведена книга под названием «Вторничная книга деревянная». Так повелось, что люди оставляли свои записи в этой книге. Ленивые писали «спасибо» и исчезали, другие связывали события, происходящие на «Вторниках», со своей собственной жизнью и доходили до метафизических тем. Сейчас я работаю над очередной вторничной книгой. Как всегда, она выйдет в самиздате. Я принципиально ничего не хочу публиковать за свой счет.
У меня нет на это ни времени, ни желания, ни свободных денег. Надеюсь, что когда-нибудь найдутся американские издатели и издадут книгу на английском языке. Следующий «Вторник» 21 марта — юбилейный, 1250-й! А 11 апреля мы отметим 24 года «Вторникам» и тоже здесь, в моей студии. Но большие праздники я готовлю не только на Тележной, мой родной дом — это Дом актера, где мы «вторничали» не один десяток раз. В будущем году на 25-летие «Вторников» хочется сделать грандиозный праздник здесь, в моем родном городе, может быть, даже не на одной площадке. Я включу всю «вселенскость», которая во мне бурлит, и устрою что-нибудь этакое! Ведь мой салон продолжает давние петербургские традиции, и людям, я знаю, это необходимо! «Вторники» родились 13 апреля 1993 года, а их первая годовщина в 94-м совпала с Днем космонавтики. Дом актера битком был набит от лестницы до чердака... Кого там только не было. Анатолий «Джордж» Гуницкий, известный журналист, сооснователь группы «Аквариум», открыл вечер. Весь концерт запечатлен на видео. Если бы я не был музыкантом, я стал бы кинорежиссером. Ведь это так интересно — создавать фильм. Каждый «Вторник» — своя история, столько людей перебывало на них за эти годы!

— Менялась ли атмосфера «Вторников»?
— Конечно! Атмосфера меняется каждый «Вторник», потому что в их основе сумасшедшая импровизационность. Только последние три года я стал заранее придумывать афиши на месяц, да и то по просьбе газетчиков — для анонсов. Не могу сказать, что я выполнял придуманную программу, потому что часто за полчаса до вечера или прямо на «Вторнике» мне являлась новая идея и я реализовывал ее. Так случилось со «Вторником», первоначально посвященным 100-летию Февральской революции. Накануне я вспомнил о 20-летии ухода Бориса Райскина, талантливого музыканта, с которым я был знаком еще по «Поп-механике» Курёхина, а также по моим хэппенингам, в которых Боря замечательно импровизировал на виолончели... В этот вторничный вечер пришли его отец Иосиф Генрихович, Миша Журавлёв, его училищный и консерваторский соученик… И весь «Вторник» был посвящен Боре. Стихи, музыка… А симфонию я сочинил уже в 8 утра.

— А импровизировать могут все или это особый дар?
— Импровизировать могут все, да только не все отваживаются, для этого требуется смелость. В своих лекциях, которые я читаю в разных университетах мира, я говорю о том, что вся наша жизнь — импровизация. Ведь то же самое можно сказать о сотворении мира. Создатель, действительно добрый и талантливый, решил поимпровизировать и создал этот мир. Для него это мгновения, а для нас миллиарды и триллионы лет. Настоящая импровизация — это то, что предугадать невозможно, остальное —
это вариации, особенно если человек не умеет вдохновляться. А вдохновение — это уже вопрос генетики, но очень многое в жизни для этого должно совпасть. Для меня импровизировать — это как дышать!

— А публика меняется?
— Есть постоянные гости. Приятно, когда человек прилетает из Нью-Йорка на пару дней и подгадывает свой график так, чтобы попасть вечером на «Вторник». Недавно у нас прошел вечер памяти Сергея Давитая, человека необычайно талантливого во многих областях: его очень высоко ценила Н. П. Бехтерева. Были члены его семьи, друзья… И даже неожиданно приехал из Москвы один из высокопоставленных почитателей Сергея, побыл с нами весь вечер, и потом мы проводили его на ночной московский поезд.
А однажды, в 1994 году, осенью, на «Вторнике» появился со своими актрисами режиссер, создатель театра Terra Mobile, поэт, писатель Вадим Иванович Михеенко. Тогда еще «Вторники» проходили в моей студии на Пушкинской, 10, одним из первооткрывателей которой мне довелось быть. И вечера эти часто напоминали гала-концерты. Кто хочет — поет, тут же рок-группы, джазмены, скрипачи, поэты, фокусники… Кстати, тогда у меня играли замечательные в те времена еще студенты консерватории, Алексей Массарский, выдающийся виолончелист, и альтист Алексей Людевиг-младший. У меня они получали азы импровизации. И вот когда я играл очередную импрофонию, я заметил, как Вадим, не отрываясь, смотрит на меня. Он подошел ко мне и сказал: «Юрий, я счастлив… А можно я почитаю?» И начал читать, сначала своего любимого Уитмена, потом — Пастернака… Михеенко заметил тогда, что хотел бы, чтобы люди приходили специально слушать мои импрофонии.

— Импрофонии, наверное, тоже изменились?
— Конечно, это уже не те импрофонии, которые я создавал с начала 90-х до 2008 го-да. Разница огромная. Прежде я работал с компьютером и программой, которая обеспечивала многоканальную запись. Большая роль в создании музыки отводилась алеаторике. То, что я делаю сейчас, гораздо сложнее. Я манипулирую своей очень умной машиной KORG М3. Так получилось, что я был одним из первых в городе, кто всерьез начал использовать компьютер при сочинении музыки. По количеству симфоний я «переиграл» — шучу! — Моцарта, Гайдна. Сейчас у меня 192 симфонии.

— А как появилась идея «Вторников»? Была ли у вас какая-то особая задача, миссия?
— Миссия любого художника всегда неблагодарна. Он сам знает, кто он, и страдает от этого. Часто ноша бывает не по плечу. Об этом хорошо писала Марина Цветаева. А «Вторники» появились так: шел
93-й год, я в очередной раз приехал из Гамбурга и в ожидании кинорежиссера, снимавшего фильм обо мне, задумал устроить музыкальные вечера наподобие music party, в которых принимал участие за рубежом.
Я вспомнил, что Петербург всегда славился своими музыкально-литературными салонами, и тут мне пришла мысль основать современный андеграундный салон. Первый «Вторник» состоялся, как я уже говорил,
13 апреля 1993 года.
Движущая сила андеграунда и всего движения хиппи — это дзен-буддизм, даосизм. Неделание, недеяние. Ожидание того, что всё само придет, случится. Лень — это великая движущая сила, потому что остается время подумать, даже не подумать, а просто открыться и ждать. Конечно, я не сижу в ожидании в позе лотоса. Но создание музыки настолько у меня во плоти и крови, что всё получается совершенно естественно. В юности я увлекался Вернадским и его предтечей Тейяром де Шарденом и учением о ноосфере. Я ощущаю себя просто неким «приемником». Будущее человека уже запрограммировано — мы все умрем, но всегда есть свобода внутри этой программы. Как в джазе!
Я себя серьезно представляю в качестве тотального импровизатора примерно с 1986 года. Прошло уже 30 лет. С 1987 я начал устраивать хеппенинги. С тех пор чувствую, что я не одинок, хоть я и один, и заметил, что когда у меня что-то получается, я не могу вспомнить, как это случилось. Как будто кто-то водит моими пальцами, мыслями, душой… Тогда мне всё это было внове. Мой первый хеппенинг состоялся в ротонде Академии художеств. Коллективные импровизации способствовали подавлению во мне дурного индивидуализма.
Я почувствовал, что мои партнеры меня любят, что они желают, чтобы я их «гипнотизировал», т. е. вдохновлял, и чтобы мы все становились одним целым. Почти все записи сохранились, у меня огромный архив… Я давно понял, что могу импровизировать один. Уже тогда я играл на трех десятках инструментов и однажды подумал, почему бы мне не стать реальным мультиинструменталистом и не исполнять музыку абсолютно самостоятельно. И это произошло, как сейчас помню, 14 ноября 1989 года в Доме журналистов. Пожалуй, это был первый в истории русской музыки концерт, когда человек обложился инструментами и сделал концерт от первой до последней ноты — в духе абсолютно спонтанной композиторской импровизации. Импрофония, импровизация — это всякий раз счастье, это тот импульс, который я получаю из космоса, и поэтому импрофонии всегда получаются разные.

— Как получилось, что в семье спортсменов, появился музыкант?
—Моя мама Евгения Игнатьевна Гаврилова — чемпионка СССР по гимнастике, тренер — была одной из первых, кто стал использовать классическую музыку и классическую хореографию для вольных упражнений. Отец Михаил Давидович Касьяник —
чемпион СССР по гимнастике, тренер. Наверное, «гены сработали» по маминой, да и по папиной линии. Среди евреев немало талантливых музыкантов. Архангелогородцы, мамины предки, тоже певучий народ. Плотники, столяры, каменщики — они прибыли строить Петербург. Мама рассказывала, как ее папа, а мой дедушка (он и почти все наши родные погибли в блокаду) играл на гитаре, гармошке, дудочке, балалайке, домре, пел баритоном. У мамы был отменный слух, она любила музыку. Я с 3–4 лет,
когда смог дотягиваться до клавиатуры пианино, нажимал на клавиши, мне это было интересно. Мне повезло, что я учился у пианистки и педагога Елены. Андреевны Аплаксиной, ученицы великого Владимира Софроницкого. Она воспитала и обучила меня на консерваторском уровне уже к
13 годам.

— Почему так важна музыка в жизни любого человека?
— Музыка, во-первых, тренирует слух, впрочем, это, может быть, во-вторых, потому что, во-первых, она очищает душу, а в третьих, музыка настраивает человеческое общество. Поэтому и нужна моя музыка и музыка других вдохновенных постмодернистов и композиторов других направлений, так как каждый независимо от вероисповедания и национальной культуры может услышать в ней то, что дорого именно ему. На моих «Вторниках» выступали музыканты из множества стран со всех континентов. Однажды вместе играли и пели арабы из Палестины и евреи из Хайфы и все находили взаимопонимание.
Беседовала Ксения ИВАНОВА
Источник:  http://nstar-spb.ru/
Короткая ссылка на новость: http://www.nstar-spb.ru/~WgBjH


Газета «Санкт-Петербургский вестник высшей школы»

Санкт-Петербургский вестник высшей школы

музыкальный вестник