Трагедия Бориса Годунова в замке св. Олафа и зигзаги музыкального времени в Кухмо

Трагедия Бориса Годунова в замке св. Олафа и зигзаги музыкального времени в Кухмо

Вот уже полвека как невозмутимо-нордическая Финляндия, традиционно ассоциируемая с бескрайними озерами, дремучими лесами, рыбалкой, саунами, горнолыжными курортами, Nokia и резиденцией Санта-Клауса, летом превращается в центр музыкального мира, бурлящего фестивальными событиями: оперный фестиваль в Савонлинне, фестиваль камерной музыки в Кухмо, фольклорные фестивали в городах Каустинен и Ряяккюля, праздник песни в Йоенсуу, танцевальный фестиваль в Кухнио (не путать с Кухмо!), фестиваль джазовой музыки в Пори, органный фестиваль в Лахти, фестиваль музыки в Турку и Хельсинки, рок-фестиваль и фестиваль танго в Сейнайоки — короче, на любой вкус.

Что касается нас — участников трехдневного пресс-тура из Санкт-Петербурга, организованного главным редактором журнала «Opera News» Верой Степановской совместно с финским консульством в СПб, то мы отправились прямиком на оперный фестиваль в Савонлинну, в самую северную средневековую крепость, построенную шведами в XVвеке и названную Олаванлинна в честь святого Олафа — покровителя всех рыцарей.
Вот там-то, в живописном замке, соединенном с «большой землей» деревянным мостом, и проходит летний оперный праздник, основанный еще в 1912 году финской оперной дивой Айне Акме, получившей всемирную известность в Парижской опере, лондонском Ковент-Гардене и нью-йоркском театре Метрополитен-опера. Она первой оценила волшебную акустику внутреннего двора крепости, которую сегодня бережно сохраняет специальный навес от дождя и ветра, возводимый ежегодно на время фестиваля. Спектакли проходят здесь в естественных декорациях грубо обтесанных крепостных стен. Кстати, до революционных переворотов начала XX века более половины гостей составляла российская аристократия, поэтому программки здесь печатались на финском и русском языках. Мировые катаклизмы прошлого века прервали традицию проведения летнего фестиваля. Возродился он только в 1967 году, ознаменовав начало мощного подъема финской музыкальной культуры.
За двадцать лет (1960–1980-е) по всей стране была создана уникальная музыкально-образовательная сеть: интенсивное обучение музыке в обычных школах, специальные музыкальные классы для одаренных детей в старших классах, музыкальные гимназии, многочисленные музыкальные библиотеки.
А на вершине этой пирамиды — Музыкальная академия имени Яна Сибелиуса, выпускники которой (дирижеры, композиторы, инструменталисты, вокалисты) прославили во всем мире финскую систему музыкального обучения. Государство выделяет щедрые гранты исполнителям и композиторам, деятельность которых активно освещается и поддерживается многочисленными финскими СМИ. Публика (а практически в каждой финской семье кто-то играет на том или ином инструменте, кто-то поет в хоре) живо интересуется современным музыкальным процессом. Вот почему разнообразные концерты и фестивали не испытывают недостатка в восприимчивых слушателях. Только Савонлинну ежегодно посещают около 70 тысяч любителей оперы из разных стран, но добрая половина — сами финны.
Особенно многолюдно бывает на премьерах, в чем мы смогли убедиться, попав на новую постановку 2-й редакции оперы Мусоргского «Борис Годунов», ставшей в этом году гвоздем фестивальной программы. Дирижировал Лейф Сегерстам, уникальный музыкант, под управлением которого оркестровое звучание партитуры Мусоргского уже со вступительных тактов обрело вокальную пластичность, тембровую рельефность и хоровую многокрасочность. В свою очередь, хоровые сцены, создающие каркас драматургии этой «народной музыкальной драмы» (по определению Мусоргского), отличались воистину оркестровой мощью, тонкой нюансировкой и на удивление хорошим русским произношением (хор Оперного фестиваля Савонлинна под руководством хормейстера Матти Хюокки).
Превосходный музыкальный базис определил и акценты в динамичной, логически точно выстроенной режиссуре Николы Рааб (Германия), талантливо обыгравшей таинственную атмосферу старинного замка: колышущиеся тени на стенах, приглушенное монашеское пение, доносящееся сверху из-за массивных кованых дверей, зловещие фигуры в черном, застывшие в полной неподвижности. Надо сказать, что эти мистические фигуры создавали большую драматическую напряженность до того момента, пока Юродивый не сдернул таинственные покровы. Под ними оказались золотые изваяния мужчин, женщин, стариков. Кто это? Золотой народ? Если так, то излишняя прямолинейность метафоры вызывает вопросы. Но остальные режиссерские решения были художественно отчетливы и оправданы всем ходом музыкального действия.
Вся сцена, ограниченная крепостной стеной и симметричными каменными лестницами, ведущими к замковым арочным дверям, была постоянно заполнена народом, слоняющимся без дела, возносящим истошные моления по приказу пристава, восторженно славящим или с ненавистью проклинающим царя, отчаянно требующим хлеба, бесприютно спящим вповалку и т. п. А в центре — яркое световое пятно: большой золоченый куб-клетка, стоящий на возвышении (сценограф Джордж Суглидес). Это отгороженное пространство — своего рода «крупный план», в котором развивается личная драма царя Бориса. Здесь царь произносит свои монологи, общается с детьми, выслушивает коварные речи царедворца Шуйского, полного дьявольского обаяния в исполнении элегантного, современно-ироничного Кристиана Юслина. В этой символической клетке происходит роковая беседа летописца Пимена с послушником Григорием, после которой амбициозный монашек решается на преступный побег, чтобы объявить себя законным наследником престола. Сюда возвращается мучимый галлюцинациями Борис, и здесь его «добивает» умильный рассказ старца о чудотворной могилке убиенного царевича Дмитрия. Надежно изолированный от народа пространственно-световым решением, царь только в сцене с Юродивым, впечатляющий образ которого создал замечательный тенор Дан Карлстрём, ненадолго спускается по ступеням из замкнутого квадрата на авансцену, а в заключительной сцене смерти оказывается выброшенным из привычной среды обитания в гущу толпы, в то время как царевич Федор (драматически и вокально талантливое исполнение контратенора Артема Крутько) занимает его место в золоченой клетке.
Образ Бориса с трагедийной силой создал один из самых прославленных басов современности Матти Салминен, постоянный участник Савонлиннского фестиваля с 1967 года, исполнитель басовых партий в классическом репертуаре, а также во всех операх финских композиторов. В разговоре с петербургскими журналистами он вспоминал, какое невероятно сильное впечатление на него произвело посещение петербургского Юсуповского дворца, где он побывал на месте убийства своего героя — Григория Распутина, партию которого исполнял в опере «Распутин» Эйноюхани Раутоваара (2003).
Под глубоким впечатлением от постановки «Бориса» и сердечности, с которой нас принимали хозяева Савонлиннского фестиваля, мы отправились дальше, в самый центр Финляндии, в небольшой курортный город Кухмо, где по преданию находится вторая резиденция Санта-Клауса, а с 1970 года проходит двухнедельный Международный фестиваль камерной музыки, на который в конце июля съезжаются музыканты и любители этого жанра. В течение одного дня здесь можно услышать до шести концертов с самыми разными программами и исполнителями, среди которых есть и уже известные, и совсем молодые дебютанты. В этом году общее название фестиваля — «Музыка времени». Концерты, как обычно, проходили в зале Линтуа, весь интерьер которого (зал построен специально для фестиваля) выполнен из дерева, а потому отличается не только элегантностью, но и хорошей акустикой. Музыка звучала в помещении деревянной церкви Кухмо и в актовом зале городской школы, с которого, собственно, и начиналась история фестиваля. Исполнялись произведения самых разных эпох и направлений: возвышенные кантаты Баха могут соседствовать со знойными танго Пьяццоллы, изящный квинтет Боккерини и романтические песни Шуберта — с авангардной музыкой Костина Казабана, Джоаккино Турино, Марчелло Низинманна или Тристана Мурайла (творчество этих современных композиторов для многих из нас стало художественным открытием). В одном из концертов звучала даже музыка времен Римской империи, дошедшая до нас не в подлинниках, а в реконструкциях средневековых музыкантов. Как известно, император Нерон любил устраивать ночные музыкальные празднества, где сам играл на античных инструментах, доставшихся римлянам от греков, выступая как певец, поэт и актер. И вот в одной из фестивальных программ под названием «Ночь Нерона» зачарованные слушатели попали в звуковую атмосферу тех времен, внимая чудным звукам авлоса и водяного органа (гидравлоса). Под переборы струн кифары Юстус Вилленберг — известный в Европе исследователь старинной музыки, исполнитель на аутентичных древних инструментах, педагог и талантливый мистификатор — пел античные оды и гимны, сопровождая музыкальную часть увлекательными комментариями и элементами театрального представления.

Кем же составляются столь разностильные концертные программы? С этим вопросом мы обратились к Владимиру Мендельсону, который когда-то и сам приехал на фестиваль как исполнитель и композитор, а спустя годы стал его художественным руководителем.
— Разумеется, концепцию и музыкальное содержание фестиваля определяет его художественный руководитель. Моя позиция заключается в том, что не может быть никакого разделения музыки на старую и новую, академическую и авангардную. Просто она должна быть хорошей. Очень важно, чтобы публике нравился наш выбор: мы не хотим пустых залов… Поэтому главный принцип — соседство барокко и классицизма, романтики и модерна, развлекательных жанров и интеллектуальных произведений, строгой академичности и свободного перформанса. Регулярно у нас проходят премьеры музыки, созданной буквально вчера, отражающей новейшие тенденции и направления. И это тоже принципиальная художественная установка. Фестиваль в Кухмо —
это демонстрация громадного культурно-музыкального среза.

— А каковы ваши личные предпочтения?
— Самые разные: от Баха до Веберна. Например, очень люблю Равеля и русский авангард 1920-х годов — того короткого периода, когда культурой руководил Анатолий Луначарский, а музыканты, поэты и художники еще собирались в «Бродячей собаке». Мечтаю, чтобы на фестивале прозвучало камерное переложение симфонического произведения Мосолова «Завод» — на мой взгляд, одно из самых интересных сочинений XX века.

— Кто может рассчитывать принять участие в вашем фестивале?
— В октябре-ноябре мы устраиваем прослушивания в Хельсинки. В среднем отбираем около 140 человек со всех концов света: из Канады и Японии, Новой Зеландии и Швейцарии, из России и Германии, Голландии и Швеции, Испании, Норвегии и, конечно, Финляндии. Возраст не важен, хотя большинство – музыканты до сорока лет. После знакомства с каждым из них, когда я уже хорошо представляю себе индивидуальные особенности и возможности исполнителей, предлагаю им определенный репертуар, который отвечает задуманной мной концепции. Ансамбли комбинируются прямо на месте, по личным симпатиям, вкусам и предпочтениям. Часто приезжают и уже сложившиеся коллективы. Многие музыканты посещают фестиваль в Кухмо многократно, и мы им очень рады. Да и среди слушателей мы уже многих знаем — это истинные ценители камерной музыки, для которых фестиваль в Кухмо давно стал своего рода музыкальной Меккой...
Вот и мы уезжали с надеждой вернуться сюда, чтобы еще раз ощутить чудесную атмосферу музыкального братства, царящую на финских фестивалях.
Наталия СЕЛИВЕРСТОВА
Источник:  http://www.nstar-spb.ru/
Короткая ссылка на новость: http://www.nstar-spb.ru/~aPza2