Тайна Пиковой дамы

31 Октября 2017

Тайна Пиковой дамы

183 года назад в одном из номеров петербургского журнала «Библиотека для чтения» увидела свет небольшая пушкинская повесть. «Моя Пиковая дама в большой моде», — писал затем автор в дневнике о недюжинном успехе повести у читающей публики. Но едва ли он мог тогда предположить, что именно этому на первый взгляд не самому значительному литературному опусу суждена впоследствии такая многоликая жизнь — на театральной, оперной, балетной сценах, на концертной эстраде, в кинематографе?

Вот одна из совсем недавних «реинкарнаций» — «Дама Пик» Павла Лунгина (2016). Кинорежиссер вольно пересказал Пушкина и Чайковского и создал причудливое произведение, объединив оперу, литературу и кино: не литературная экранизация, не фильм-опера, а готический триллер, сюжет которого построен вокруг постановки оперы с показом неприглядного театрального закулисья и постановочных штампов так называемой «режиссерской оперы» (последние уже есть, несмотря на «революционность» самого явления). Фабула, в которой адаптацией «нафталинной» классики занимается не профессиональный режиссер, а оперная дива, выдвигая для своей версии слоган «деньги, страсть и секс», характерна для наших дней. Впрочем, Пушкина в фильме больше, чем Чайковского. Последний слишком облагородил и романтизировал героев, а Пушкин оказался реалистичнее, детальнее и ближе ко времени с темами власти денег и маниакальной тяги к игре. Современному миру внятны низменные страсти, которые есть в пушкинской «Пиковой даме», а возвышенное и трагическое безумие героев оперы Чайковского осталось в XIX веке…
Вечером 18 октября в роскошных интерьерах Дворца купцов Елисеевых на Мойке «Пиковую даму» Пушкина-Чайковского — на этот раз в лучших классических традициях высокого вкуса и стиля — «оживили» Евгений Князев и солисты Мариинского и Михайловского театров. Приезд в Санкт-Петербург народного артиста России, ректора московского Театрального института им. Щукина — всегда событие.
И состоялось оно в рамках Международного музыкального фестиваля «Петербургские набережные» по приглашению художественного руководителя фестиваля заслуженной артистки РФ Марии Сафарьянц.
Перед концертом публике была представлена еще одна «Пиковая дама»: уникальный книгопечатный проект, сделанный вручную на всех этапах производства. Автор идеи и создатель проекта — Вячеслав Алексеев, дизайнер газеты «Санкт-Петербургский музыкальный вестник» и основатель реставрационно-переплетной мастерской «Петровская печатня». Как художник-график над книгой работала замечательный петербургский офортист Екатерина Носовец. Издание выполнено в виде колоды карт (всего 54 листа, каждый соответствует определенной масти), главы начинаются с буквиц в виде минигравюр, отражающих сюжет. Бумага также уникальна: она изготовлена способом ручного отлива из переработанного хлопкового волокна с водяным знаком в виде надписи «А. С. Пушкин и Пиковая дама». В книге
11 гравюр, 5 из которых содержат запатентованный визуальный эффект: при попадании света в них проявляется скрытый ранее рисунок, невидимое становится видимым, и читатель разгадывает пушкинские тайны. Гравюры и текст отпечатаны на старинном немецком механическом станке XVIII века Karl Krause (выходит, что станок старше литературного оригинала). Обложкой для книги является сукно с вышивкой, а сама она хранится в шкатулке, изготовленной из ценных пород дерева.
Презентация этого элитного издания прошла в таинственном полумраке. Необходимая атмосфера для восприятия литературно-музыкальной композиции была создана, и вечер начался.
Резко очерченный круг света (создающий в темноте тень-силуэт на заднике) поочередно выхватывал исполнителей, и прежде всего главного из них — виртуозного рассказчика Евгения Князева. Актер запасся скупым, но многозначительным реквизитом: на пульте сродни дирижерскому помещались «партитура» текста, пенсне, «онегинский» брегет, в руках оказывались гусиное перо, настоящая свеча, старая газета, в стороне располагались «вольтеровские кресла», а рядом на полу — колокольчик и цветные конверты. Органику оформления сцены, увы, нарушали электронные «клавиши» (рояль был бы уместнее). Совершенство простоты и ясности пушкинских слов Князев подчеркивал всем арсеналом средств театра одного актера — интонацией с четко расставленными акцентами, гибким ритмом речи, умелыми переходами от форсажа к шепоту, чеканной выразительностью мимики, жеста и движения. Ему удавалось держать зрителя в напряжении, вселять таинственность, а порой ужас, и отдельный зритель в моменты зловещих пауз не выдерживал и то и дело с места подсказывал чтецу его реплики.
Чайковского в программе было не так много, как могло бы быть. Ожидаемо прозвучали арии «Прости, небесное созданье» и «Откуда эти слезы», практически вся 6-я картина (ария «Ах, истомилась» и дуэт Лизы и Германа), но знаменитой «Что наша жизнь? Игра!» из 7-й картины не оказалось. Яркое впечатление оставили солисты Мариинского театра.
З. а. России Анна Маркарова в роли Лизы поразила силой и экспрессией драматического сопрано. Мягкий, «призрачный» тенор Александра Трофимова как нельзя более подходил камерности ситуации. Но подлинный синтез оперы и повести произошел в знаменитой сцене в спальне графини. Заимствованная и переосмысленная Чайковским французская ария композитора Гретри была исполнена н. а. России Ниной Романовой блестяще — и вокально, и актерски. Певица с редким умением воплотила величавый образ гордой и одинокой старости. Князев-рассказчик между двумя куплетами номера словами Пушкина комментировал происходящее, а затем Князев-Герман сыграл то, что у Чайковского почти дословно поется в пронзительно страстном завершающем сцену речитативе-ариозо.
Отметим, тем не менее, что для взыскательного слушателя уровню спектакля в целом не всегда соответствовала игра концертмейстера Арины Вагановой. Ее задача была непростой — создавать в темноте инструментальные «подводки» и «связки» для актерского текста, сопровождать пение, отражать в фортепианной игре оркестровые краски партитуры. Получилось не все, и пришлось сожалеть о том, что безусловно выдающийся мастер концертмейстерского искусства из Мариинки Анатолий Кузнецов, ранее заявленный в афише фестиваля, не смог принять участия в программе.

Незадолго до начала выступления нам удалость задать несколько вопросов Евгению Князеву.

— Евгений Владимирович, ваша творческая судьба на разных ее этапах неоднократно приводила вас к пушкинской повести…
— Да… Когда-то двадцать лет назад Пётр Наумович Фоменко поставил в театре Вахтангова красивый спектакль, где я играл Германа. Затем годы спустя вышел случай и меня пригласили в Клин, на фестиваль в дом-музей Чайковского —
что-либо почитать из Пушкина именно у Чайковского.
Я предложил 3-ю главу «Пиковой дамы», ее «внедрили» в звучание одноименной оперы в исполнении солистов Большого театра и оркестра Геликон-Оперы. Это два совершенно разных и два одинаково гениальных произведения — опера и повесть. И соединить их непросто.
Не так давно, в январе нынешнего года я один выпустил моноспектакль по «Пиковой даме», уже со своей фонограммой из музыки Сибелиуса и русской литургии, и посвятил его памяти Петра Фоменко. Приглашение же представить версию этого спектакля в Петербурге с солистами Мариинского театра меня обрадовало: плохих голосов в Мариинке не держат. К тому же здесь совсем рядом мистические адреса —
и Мойка, 12, и дом на Малой Морской, последний адрес Чайковского. И наконец, тот самый особняк, Дом Пиковой дамы на углу Гороховой и Малой Морской, где жила княгиня Голицина…

— Какова в этом случае разница между актером и чтецом в донесении пушкинского текста? И что вы находите для себя нового в таком устоявшемся жанре, как «литературно-музыкальная композиция»?
— «Пиковая дама» — это грандиозная вещь с увлекательным сюжетом, она и проста, и сложна. В ней много сопутствующих тем: про любовь, про нелюбовь, про деньги, про бесполезность спора с судьбой. В ней любопытные персонажи, и в условиях моноспектакля мне, чтецу, всех их — Графиню, Лизу, Германа, Томского — интересно играть, интересно побывать на панихиде в монастыре, в Игорном доме и т. д.
А главный интерес — сумею ли я один это сделать, нарисовать все эти образы и заставить публику слушать. Я должен знать, не наигрываю ли я, правильно ли создаю атмосферу голосом.
После Санкт-Петербурга поеду с «Дамой» в Тюмень, Омск, Кемерово, а в Архангельске буду снова читать с оркестром, но уже другое сочинение Пушкина — «Бориса Годунова».
И для меня это особое, не театральное, а филармоническое существование, «стояние», которое очень отличается от игры на драматической сцене. Здесь ты один, несмотря на дирижера и музыкантов, и тебе не за кого спрятаться — ни за декорацию, ни за партнера. Ты — «моно», а средства — это твой голос и вера в предлагаемые обстоятельства.
Еще одна история связана у меня с «Пиковой дамой»: был случай, когда я в Уфе читал Пушкина с симфоническим оркестром под потрясающую музыку Прокофьева. А музыка Прокофьева была написана к фильму Михаила Ромма «Пиковая дама», который, к сожалению, в 30-е годы так и не был снят, но музыка осталась. Понимаете, сколько здесь всего разного сошлось?..

— В вашей биографии актера есть и хореографический спектакль…

— Да, это «Анна Каренина», снова русская литературная классика на музыку Чайковского, Шнитке и Малера. Дело в том, что, оказывается, можно пластикой передать те чувства, которые высказаны в словах. Когда меня пять лет назад в театре Вахтангова пригласили на эту роль, я думал отказаться. Но на первой репетиции режиссер балета Анжелика Холина мне просто продемонстрировала, как она видит сцену Каренина и Анны, я смотрел этот черновой набросок и мне показалось, что я угадываю текст Толстого. Потом пришел домой, открыл эту сцену и понял — примерно те же слова я и увидел в пластическом выражении. И подумал, что, да, это возможно и я попробую. Ведь мы играем не сугубо пластический «невербальный» театр, мы представляем настоящий драматический театр, но только без слов.

— Вопрос к вам как ректору крупнейшего театрального вуза страны: расскажите, что такое «поющий курс Евгения Князева»?
— Наш институт всегда любил музыку и всегда считался в театральной Москве наиболее музыкальным, что ли. Мы постоянно делали музыкальные спектакли даже на драматических актерских курсах. Ну а предложение разработать и создать целевой музыкально-театральный курс поступило мне от директора Московского театра оперетты Владимира Тартаковского. Ведь для современных артистов оперетты и мюзикла особенно важно, чтобы они хорошо играли. Тартаковский обратился к нам в Щукинское с идеей сделать совместный проект. Мы объявили набор и отбирали претендентов с обязательными вокальными данными. При этом я учил их актерскому мастерству ровно столько, сколько мы учим драматических артистов. Результат был прекрасным: 8 человек первого набора теперь работают в Московском театре оперетты, 7 актеров с этого же курса — в Театре мюзикла. Сейчас второй набор, и с ним американцем Скоттом Уайзом уже поставлен мюзикл «Без ума от тебя» Джоржа и Айры Гершвинов. Ребята очень прилично поют и танцуют.
Я убежден, что музыкой можно сказать все о любви, ненависти, радости и печали. Музыка — высочайшее проявление творчества в человеке.
Беседовала Галина ОСИПОВА
Источник:  http://nstar-spb.ru/
Короткая ссылка на новость: http://www.nstar-spb.ru/~Yaw34