Сияние красок

28 Апреля 2017

Сияние красок

В очередное воскресенье, 19 марта, лекция из цикла «Эпоха просвещения» в БДТ была посвящена советскому наивному искусству. Нам была предоставлена редкая возможность не только поразмышлять об этом феномене вместе с исследователем и коллекционером —
Андрей Бобрихин специально прилетел из Екатеринбурга, — но и увидеть наиболее яркие экспонаты из его собрания.


Несмотря на то что само понятие наивного искусства давно и прочно вошло в искусствознание, всё еще остается необходимость комментирования критериев отбора, которые определяют ценность каждого конкретного произведения. Здесь имеет значение не только качество самой картины, но и насколько «специально» (Д. А. Пригов), то есть осознанно, использовал художник те или иные приемы. Хотя наивное искусство зачастую находится как бы на периферии внимания специалистов, в некотором смысле оно имеет преимущество относительно классических образцов: как отмечал Борис Гройс, ценность искусства — в актуальности, в том, что оно циркулирует в обществе, что оно не в архиве. Будучи изначально связанным с понятием примитива, которое сформулировано еще в XVIII веке, наивное искусство в своем развитии имеет разные истоки в каждой национальной школе. В России оно непосредственно соприкасается с народным лубком. Другой его источник — «парсуны», первые портретные изображения. Под влиянием европейской культуры всё большую популярность в России XVIII–XIX веков получает портрет; в подражание высшей аристократии мелкие дворяне и богатые купцы начинают заказывать семейные портреты, которые зачастую выполняют для них художники из крепостных; некоторые помещики отправляют крестьян на выучку, чтоб иметь своего мастера под рукой (тут можно вспомнить Григория Сороку). Появляется как жанр «усадебный» или «купеческий портрет»; пасторальная усадебная живопись. Таким образом, для русского наивного искусства становится характерен синтез ориентации на европейский эталон с крестьянским восприятием жизни.
Как и для фольклорного произведения, для наивного искусства особое значение приобретает «прецедентный текст» (С. Ю. Неклюдов) — наличие значимого в данной культуре изображения, тиражируемого разными художниками. При общей узнаваемости композиции и персонажей, это изображение разными авторами трактуется совершенно по-разному, в зависимости от характера, мастерства, авторской установки. Бобрихин показывает друг за другом несколько картин и рассказывает о почти детективных путях поисков прототипов — ими могут быть как некое популярное изображение, так и какая-нибудь фотография в газете.
В отношении сюжетов лектор отмечает несколько магистральных тенденций. Например, конструируемый советской властью миф о Пушкине (о чем писала С. Б. Адоньева в своей книге «Дух народа и другие духи») находит живой отклик в сердцах народных художников. Появляются картины, где изображен поэт со своей женой, однако наибольшую популярность приобретает именно сцена дуэли (где Черная речка оказывается действительно черной).
Еще одна тема — «строительство коммунизма», которое художниками трактуется как устроение рая на земле, с сопутствующими индустриализацией и техническим прогрессом. Здесь один из любимых жанров — натюрморт с едой: при его частотности можно увидеть в нем некий «заговор на удачу», пожелание процветания и благополучия.
Конструируется «ментальная карты родины — Союза Советских Социалистических Республик и его центра в Москве, к которой сходятся все дороги и железнодорожные пути, к которой летят самолеты и плывут пароходы. Или же все сразу республики могут быть представлены в той же Москве, на ВДНХ, где демонстрируются лучшие достижения советского государства.
Эта тема неразрывно связана с проблемой взаимоотношения художника и власти, и она не оставалась вне внимания в СССР. Стихийное творчество направляется в нужное русло: создается объединение пролетарских писателей (РАПП), возникает Союз советских художников, который в 1931 году проводит первую выставку. Художники-самоучки также не остаются без внимания: в 1927 году проходит первая выставка самодеятельных художников; с 1931 года начинает выпускаться газета «За пролетарское искусство». Поэтому совершенно естественно возникают художественные отклики на политические процессы вроде «дела врачей» или, например, картина, где «инженеры-вредители», сидящие над чертежами за столом, показаны в отражении огромного зеркала в своей «буржуазной сущности». Картины на тему «Дети поймали английского шпиона» зал воспринимает уже вполне подготовленный, но, тем менее, никто не смог бы с ходу угадать, что этот сюжет навеян стихотворением «Коричневая пуговка» Е. Долматовского.
Простые и незамысловатые на первый взгляд, выполненные в разной технике работы, казалось бы, представляющие больший интерес для фольклористов и антропологов, пронизывает удивительно оптимистическое восприятие мира, некое мажорное звучание, которое ощущается даже при обращении к «страшным» сюжетам, среди которых «Волки у деревни», «Ночные страхи». И наконец, все разноцветье красок и форм комментируется на фотографиях «самого большого произведения наивного искусства» —
фотографиях дома, построенного в 1954–1967 гг. кузнецом С. И. Кирилловым в селе Кунара около Невьянска (Свердловская область).
Звучат имена художников: Валентина Титова, Павел Устюгов, Василий Каменских, Павел Леонов, Анна Ивановна Трофимова — известные и неизвестные, и анонимная картина «народного творчества» и «наивного искусства» становится наполненной личным восприятием, особенным стилем каждого из них. При всей сложности поднятых вопросов и теоретического комментария к ним первое, что вспоминается после лекции, — сияние красок.
Лана ИВАНОВА
Источник:  http://nstar-spb.ru/
Короткая ссылка на новость: http://www.nstar-spb.ru/~2Ue0g