Мусоргский и Шостакович в концерте СПБ ГАСО

25 Января 2018

Мусоргский и Шостакович в концерте СПБ ГАСО

17 декабря в зале дворца Белосельских-Белозерских состоялся концерт Санкт-Петербургского государственного академического симфонического оркестра под управлением заслуженного артиста России Александра Титова с солисткой Ксенией Дудниковой (меццо-сопрано). Для певицы, успешно выступающей на многих западноевропейских и российских сценах, в числе которых лондонский Ковент-Гарден, Зальцбургский фестиваль, Большой театр, Московский академический музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко и другие, это выступление стало дебютом в Санкт-Петербурге.

В программу концерта наряду с отрывками из «Хованщины» и «Песнями и плясками смерти» М. П. Мусоргского (в инструментовке Д. Д. Шостаковича) вошла Пятая симфония Д. Д. Шостаковича. «Встреча» в программе концерта двух классиков вполне закономерна. Интерес Шостаковича к музыке Мусоргского, одного из самых любимых его композиторов, выразился как в работе Шостаковича над новыми оркестровыми редакциями «Бориса Годунова» и «Хованщины», так и в сближениях с Мусоргским в собственном творчестве.
«Песни и пляски смерти» — произведение, убедительность интерпретации которого во многом предопределяет тембр голоса как таковой, особенно звучание нижнего регистра. Контральтовый, насыщенный нижний регистр голоса Ксении Дудниковой придает ее исполнению «Песен и плясок смерти» особенную выразительность. Во многом благодаря ему чувственная красота в сочетании с торжественной величественностью, повелительной силой становятся главными «доминантами» ее трактовки цикла Мусоргского. Заклинательная экспрессия в изображении вьюги в «Трепаке» (родственная гаданию Марфы в «Хованщине»), предельная сосредоточенность напряженного от начала до конца развития, стихийная мощь и строгое утверждение главенства смерти в окончаниях «Колыбельной», «Серенады» и «Полководца» — вот чем надолго остается в памяти это исполнение. Отмечу также выверенный баланс звучания голоса и оркестра, что особенно ценно в произведении, где обилие солирующей меди и плотность фактуры (увеличивающаяся к концу цикла) гипотетически могут создать проблемы певцу.
Исполнение во втором отделении концерта Пятой симфонии Шостаковича воспринималось как академическое (в лучшем, кажется, полузабытом сейчас смысле слова): уравновешенное в целом и в деталях, логичное с точки зрения драматургии и опорных кульминационных «точек» предельного напряжения, сдержанное в динамическом и темповом отношениях, что позволяло достичь точности штрихов, ясно прослушать фактуру и тембры отдельных инструментов и инструментальных групп. Один из множества возможных примеров, намеренно простой: между окончанием первой и началом второй части симфонии ясно ощутим контраст тембров струнных с сурдинами и без; он ощутим в том числе потому, что соло низких струнных в начале второй части в исполнении оркестра под управлением Александра Титова звучит сдержанно, а не утрированно грубо. Его интерпретация дает возможность прочувствовать радость от слышания этого и других характерных для Шостаковича тонких сопоставлений и переходов: почти незаметных, длящихся иногда несколько нот частичных дублировок, тембровых и штриховых нюансов (например, чудесные аккорды non arpeggiato арфы в аккомпанементе побочной партии 1-й части симфонии, на которые я лично раньше не обращала внимания) — нюансов, которыми нередко жертвуют более «спонтанные» современные интерпретаторы. В трактовке симфонии Александром Титовым не ощущалось ни свойственного им стремления заострить, переакцентировать интонации в духе «малеровской» экспрессии, ни эмоциональной взвинченности, истеричности. Не случайно смысловым и эмоциональным центром его прочтения Пятой симфонии Шостаковича стала тонко нюансированная медленная часть: начиная от первой ее интонации, затем сдержанного и простого звучания скрипок и альтов почти non vibrato, после которого так органичен переход к солирующим флейте и арфе и напряженной в ее внутреннем развитии кульминации. Завершая рассказ о симфонии, замечу, что в ее финале (в репризном полифоническом проведении темы главной партии в увеличении) благодаря умеренному темпу и ясности передачи фактуры можно вполне отчетливо различить аллюзии на вступление к «Борису Годунову» Мусоргского, «долбящий» ритм которого сохраняется в музыке уже до конца.
Может ли автор рецензии, московский гость, выразить надежду на то, что выступления ГАСО Санкт-Петербурга под управлением Александра Титова мы услышим и у нас в Москве?
Олеся БОБРИК
Источник:  http://nstar-spb.ru/
Короткая ссылка на новость: http://www.nstar-spb.ru/~yoB53